Абсолют


АБСОЛЮТ (от лат. absolutus—законченный, завершен­ный, полный; совершенный; независимый, самостоятель­ный; несвязанный, свободный; неограниченный, без­условный)—философский термин, обозначающий поня­тие самодостаточной, жтеюй, актуально бесконечной ду­ховной реальности, в которой как в своей основе коренится бытие всего сущего, В монотеистических рели­гиях, религиоэно-философских и теологических концеп­циях понятию абсолюта соответствует представление а Бо­ге, В древнеиндийских учениях в качестве абсолюта вы­ступает брахман, в даосизме—дао, ъ каббале—Эйн Соф, безграничная, чистая божествешюсть. В истории классической западноевропейской философии обсуждают­ся различные аспекты и уровни этого понятия. У Пар-менида, например, это чистое бытие; у Платона—«Перво-единое-Благо»; у Аристотеля—«мыслящее само себя мыш­ление» (оно же—«форма форм», «конечная цель», высшая, или чистая, энтелехия и «перводвигатель»); в неоплатониз­ме— Единое; у Экхарта- «Божественность-Вожество» (Gottheit); y Николая Кузанскою - «абсолютный макси­мум», «неиное», «возможность бытия» (possest); у Декар­та—абсолютное бытие> связь которого с самосознанием проявляется в акте cogito; у Спинозы -«субстанция»; у Лейбница — «монада монад»; у Канта тема абсолюта так или иначе преломляется в его рассуждениях об «идеях» и «идеале» чистого разума, о вещи в себе, категорическом императиве, постулатах практического разума; у Фихте это — «абсолютное Я»; у Гегеля — абсолютный дух. Считается, что термин «абсолют» впервые употребили М. Мендельсон и Ф. Якоби для обозначения спинозов-ской «субстанции». Шеллинг активно использовал этот термин (абсолютное тождество субъекта и объекта), за­тем—вслед за Гегелем — «абсолютный дух» и, наконец, «могущее быть» (das Seinkonnende). Категория абсолюта становится центральной для английского неогегельян­ства—т.н. «абсолютного идеализма» (Брэдли и др.). У С. Л. Франка это — «непостижимое», постигаемое через постижение его непостижимости (в духе концепции «уче­ного незнания» Николая Кузанского); у Тейяра де Шардена — умопостигаемое единство точек «Альфа» и «Омега» как метафизический центр, источник и вместе с тем ко­нечная цель (в смысле, близком к аристотелевской эн­телехии во вселенском процессе ноогенеза). Понятие абсолюта не было дано человеческому духу из­начально, оно, скорее, было лишь «задано» как цель устремлений философской мысли, движимой потребно­стью к познанию бесконечного. Из чего возникает такая потребность? Соответствует ли понятию абсолюта какая-нибудь реальность, т. е. имеет ли оно денотат? Как должно быть построено это понятие, чтобы ему соответствовало что-либо в действительности? Насколько вообще право­мерна такая постановка вопроса? Можем ли мы, не впадая в противоречие, говорить об абсолюте как о «предмете» знания? Если же противоречие должно быть признаком того,, что мы находимся на правильном пути к познанию абсолюта (Гегель), то где найти критерий для того, чтобы отличить в самопротиворечивых утверждениях об абсолюте противоречия,, свидетельствующие лишь об ограничен­ности, беспомощности и заблуждениях конечного духа, от противоречий, выражающих внутреннюю диалектику бесконечного?
Устанощса «ученого незнания» (от Николая Кузанского до С. Франка) состоит прежде всего в признании того, что постижение абсолюта—задача внутренне противоречивая, ибо абсолют «по определению» неопределим и всякая по­пытка втиснуть его в рамки конечного понятия заранее обречена на неудачу, ибо она ведет лишь к «оконечива-нию» бесконечного. То, что выражается в конечном поня­тии, уже не есть бесконечное, а его противоположность. В этом смысле абсолют всегда по ту сторону конечного духа, а то, что конечному духу удается постичь, уже имен­но поэтому не есть абсолют. Однако дальнейший шаг состоит в том, чтобы понять, что абсолют непостижим принципиально, а не только эмпирически и ситуативно-фактически, в силу ограниченности нашей познавательной способности, которая, не меняясь качественно, могла бы преодолеть эту ограниченность «завтра». Поэтому ставится задача: постичь то, в чем состоит непостижимость абсолю­та. Этот вопрос, однако, в свою очередь является лишь гносеологическим измерением метафизической проблемы: в чем состоит бесконечность бесконечного? То, что прин­ципиально не доступно познанию вообще, метафизически локализовано поэтому только «по ту сторону» познающего субъекта и в силу этого имеет в самом же субъекте свой предел. Но такое абсолютно потустороннее (вытесненное за пределы субъекта) нечто как раз и не есть бесконечная реальность. Абсолютизация эпистемологической транс­цендентности абсолюта неизбежно ведет к утверждению и абсолютизации его метафизической трансцендентности по отношению к познающему субъекту, а тем самым — к оконечиванию того, что «по определению» бесконечно. Тем самым скептическое утверждение о непостижимости абсолюта обнаруживает внутреннюю противоречивость, и на первый план выступает вопрос о содержании понятия абсолюта. При этом оказывается, что такие определения, как «чистое бытие», «субстанция», «причина», «абсолютно необходимая сущность» и т. п. слишком абстрактны, одно-сторонни и выражают лишь отдельный аспект той целост­ной реальности, к которой как к абсолюту и стремится разум. Поэтому, сами эти понятийные определения не­истинны, и те стороны абсолюта, которые они выражают, взятые изолированно, тоже неистинные и именно поэтому непознаваемы. Утверждение о том, что истина познаваема, дополняется утверждением о том, что познаваема только истина. Иначе говоря: только относительно абсолюта и возможно подлинное знание, тогда как о конечных вещах возможно лишь мнение. Задача разума поэтому состоите том, чтобы (1) синтезировать схваченные в рас­судочных абстракциях отдельные черты абсолюта в еди­ный, целостный «образ» (А. Ф. Лосев называет такой образ «умной иконой» бесконечного) и (2) не только теоретиче­ски раскрыть, но и практически актуализировать имма­нентность абсолюта человеческому духу. Религиозно-фи­лософские системы были по существу не чем иным, как попытками построить такой «образ» бесконечного, а в со­четании со вторым моментом этой задачи представляли собой различные формы реализации спекулятивно-мисти­ческой установки. В рамках европейской философии спе­кулятивная мистика представляет собой философскую тра­дицию, наиболее богатую интуициями об абсолюте. Эта традиция восходит к Платону и Аристотелю, получает конфессионально оформленное развитие у некоторых от­цов Церкви (особенно у Августина и Псевдо-Дионисия Ареопагита), а в немецкой философии идет От Экхарта через Николая Кузанского и Бёме к Фихте, Гегелю и Шел­лингу.




 

Поиск по сайту