Закон


ЗАКОН — (1) необходимая связь (взаимосвязь, отношение) между событиями, явлениями, а также между внутренними состояниями объектов, определяющая их устойчивость, вы­живание, развитие, стагнацию или разрушение; (2) утвержде­ния, претендующие на отображение указанных связей и, как правило, входящие в состав научных теорий; (3) аксиомы и теоремы теорий, предметом рассмотрения которых являются объекты, смысл и значение которых задается и эксплициру­ется самими этими теориями; (4) некоторые, вырабатываемые и определенным образом поддерживаемые человеческим со­обществом и его институтами требования и нормативные предписания, которые должны выполнять физические, юри­дические лица и иные субъекты морали и права. Под законом в смысле (1) имеют в виду объективные связи явлений и событий, существующие независимо от того, изве­стны они кому-нибудь или нет. Эти законы, чтобы отличать их от законов в смысле (2), часто называют объективными закономерностями. Законы же в смысле (2), которые пред­ставляют собой утверждения, отображающие эти закономер­ности в естественном или искусственном языке, называются просто законами или законами науки. Законы в смысле (3) — это главным образом утверждения ло­гических и математических теорий. Такие теории эксплициру­ют специфическую терминологию своего собственного язы­ка, объявляя некоторые исходные положения своих теорий истинными (и тем самым своими законами). К законам таких теорий относятся также все следствия исходных положений (что именно может быть признано следствием, обычно так или иначе оговаривается). Напр., арифметический закон a + b = b + a верен не потому, что так устроен мир, а потому, что операция «+» вводится в арифметику как операция, удов­летворяющая принципу коммутативности. Другое дело, что именно наличие закона коммутативности для данной опера­ции позволяет интерпретировать ее как сложение. Логико-ма­тематические теории при экспликации своей терминологии до известной степени конвенциональны, так что в одной тео­рии некоторое утверждение (напр., исключенного третьего за­кон) является истинным, а в другой — нет. Степень конвенциональности ограничивается, как правило, возможностями интерпретации и практического использования закона. Ска­жем, для неевклидовых геометрий с нетрадиционным пятым постулатом, в которых оказываются неверными многие Евк­лидовы законы, удается найти подходящую и практически значимую интерпретацию для прямых и плоскостей на сфе­рических поверхностях. При этом сама Евклидова геометрия оказывается частным случаем таких геометрий. Законы типа (4) — это вырабатываемые человеческим сооб­ществом или принимаемые имеющими на это право государ­ственными или международными институтами нормы и ус­тановления, регулирующие поведение, права и обязанности субъектов морали и права (нравственные законы, государ­ственные законы, уголовные законы, международные за­коны).

Представляется возможным выделение в особую группу за­конов прекрасного и законов гармонии, имеющих как объек­тивную, так и историко-социалъную компоненту. Специфи­ческое место в ряду законов, по-видимому, занимают интег­ральные законы экологии.

В общефилософском плане наибольший интерес представляет отношение между объективными закономерностями и зако­нами науки, претендующими на их отображение. Очевидно, уже сам вопрос о существовании объективных закономерно­стей как таковых зависит от занимаемой философской пози­ции. При положительном ответе на него возникает пробле­ма, чему такое существование обязано. В истории философии, да и сейчас, эти вопросы решались и решаются по-разному. В существовании законов как объективных закономерностей сомневались многие. Д. Юм полагал, что утверждения об их существовании есть следствие человеческой привычки считать повторяющиеся события необходимо связанными, тогда как для этого не может быть достаточных оснований. Действи­тельно, законы науки в логическом смысле всегда говорят не­что большее, чем формально позволяет эмпирическое иссле­дование. В этом, однако, не недостаток, а достоинство зако­нов науки. Кстати, сам Юм не был против того, чтобы то, что называют законами, использовалось на практике, напр., в целях предвидения. Он только предупреждал, что все в лю­бой момент может измениться. Сторонники объективного су­ществования закономерностей, возможно, могли бы, если не принять, то по крайней мере не вступать в противоречие с точкой зрения Юма, понимая (как это делали, напр., Копер­ник и Кеплер) законы науки как гипотезы, которые имеют в рамках принятой теории системный характер и до сих пор практически подтверждались. Законы науки всегда представ­ляют собой обобщения, а любое обобщение, как отмечал А. Пуанкаре, всегда есть гипотеза. Чтобы предвидеть, считает он, надо обобщать. «Как бы робок ни был исследователь, ему необходимо делать интерполяцию; опыт дает нам лишь не­которое число отдельных точек: их надо соединить непре­рывной линией, и это — настоящее обобщение. Этого мало: проводимую кривую строят так, что она проходит между на­блюденными точками — близ них, но не через них. Таким образом, опыт не только обобщается, но и подвергается ис­правлению, а если бы физик захотел воздержаться от этих по­правок (...), то ему пришлось бы высказывать очень стран­ные законы. ...Любой закон обычно считается простым, пока не доказано противоположное» (Пуанкаре А. О науке. М., 1983, с. 92-95).

Позицию, аналогичную юмовской, хотя и по другим сообра­жениям, занимал И. Кант, считавший, что законы не извле­каются рассудком из природы, а предписываются ей. Выда­ющийся естествоиспытатель Э. Мах полагал, что законы субъективны и порождаются нашей психологической потреб­ностью найтись, определиться, не заблудиться среди явлений природы.

Для сомнений в существовании объективных закономерностей, а значит, и в объективном характере законов науки можно приводить веские аргументы. Вместе с тем большинство есте­ствоиспытателей, занимаясь научным исследованием, явно или неявно принимает (действует так, как будто принимает) суще­ствование объективных закономерностей как некоторую дан­ность, стараясь постичь, объяснить и описать их. Эта позиция может иметь как материалистический, так и объективно-идеа­листический характер, будучи связана, напр., с признанием не­которого присущего природе мирового разума (концепция, наи­более последовательно развитая Гегелем). Часто такая пози­ция касается только природы и не переносится на историю, общество, общественную жизнь, где события протекают в виде сознательной и осмысленной деятельности людей. Спектр взглядов на существование объективных исторических законо­мерностей весьма широк: от полного непризнания таковых и, как следствие, волюнтаристских, предельно фаталистических (Августин), от не имеющих ничего общего с природными за­кономерностями до отождествления с ними. Общество может уподобляться некоторому биологическому организму (Конт, Спенсер), когда на общественные взаимоотношения перено­сятся некоторые положения естественно-научных теорий (напр., социальный дарвинизм) и т. п.

Обычно специфика общественной жизни при уравнении ис­торических и природных закономерностей все-таки осознается. Их коренное отличие состоит в том, что вторые дей­ствуют стихийно, тогда как первые проявляются через дея­тельность людей, ставящих перед собой осознанные цели и задачи. Существование определенных общественных законо­мерностей признавали уже древние, напр., Аристотель с оп­ределенными этапами развития общества связывал различные формы государства. В 18 в. существовала теория историчес­кого круговорота Вико. В работах представителей француз­ского и немецкого просвещения большое значение придава­лось идее исторического прогресса и его движущим причи­нам. Для Гегеля история выступала как единый закономер­ный процесс, в котором каждая эпоха представляла собой необходимое звено в развитии человечества. Необходимость при этом прокладывала путь через множество случайностей. Веру в то, что одно состояние общества закономерно сменя­ется другим в силу объективных причин, разделял Дж. Милль, полагавший, что законы этих изменений может дать соци­альная психология.

Проблема объективности общественных закономерностей стала одной из центральных в марксизме, в концепции мате­риалистического понимания истории. Основополагающим в ней стало выделение производственных отношений как эко­номической основы общественной жизни, так или иначе оп­ределяющей все другие общественные отношения и законо­мерности развития. Методологическим критерием выделения общего (без чего невозможно осуществление теоретических обобщений и выявление закономерностей) на различных эта­пах общественного развития стало понятие общественно-эко­номической формации. Закономерности общественного раз­вития понимаются как объективные тенденции, которые не зависят от людей и их желаний, определяют основную ли­нию развития и реализуются, не предопределяя множества случайностей и отклонений. Так, по аналогии, если некото­рая река течет на север, то это совсем не исключает, что на каких-то участках она может течь и на восток, и на запад, и даже на юг.

Вместе с тем даже признание объективности тенденций об­щественного развития, по мнению ряда авторов, не является достаточным, чтобы говорить о законах истории. К. Поппер прямо говорит о «нищете историцизма», о том, что тенден­ции не дают возможностей для точных выводов и что теоре­тические обобщения в истории достаточно рискованны и не­надежны.

Признание существования объективных закономерностей в исследуемой предметной области, будь то природа или об­щество, или некоторая новая предметная область, созданная интеллектом человека, снимает некоторые философские про­блемы. Это во всяком случае позволяет понять, почему исто­рия развития науки демонстрирует нам последовательную смену формулировок законов и целых теорий, которая в ре­зультате приводит к все более точному постижению и ото­бражению закономерностей. При этом надо иметь в виду, что законы науки всегда являются концептуальными реконструк­циями закономерностей, связанными с принятием определен­ного понятийного аппарата, разнообразных идеализации и аб­стракций. Теория, представляя собой связанную систему за­конов, отображает совокупность закономерностей. Такое по­ложение не требует и не предполагает однозначного отношения между закономерностями и законами. Закономерности одной и той же предметной области могут отображаться различными теориями, с различным концеп­туальным аппаратом.

При классификации законов их различают по предметной об­ласти, по степени общности; разделяют на законы функцио­нирования (описывающие связи между существующими в про­странстве объектами) и законы изменения и развития (ото­бражающие закономерности процессов перехода объектов из одного состояния в другое). Одни законы имеют точный ко­личественный характер и выражаются с помощью математи­ческих формул, другие являются качественными (законы по­знания, законы дарвинизма). В случаях, когда законы позво­ляют по начальному состоянию системы точно предсказать ее последующие состояния, говорят о динамических законах. Когда же состояние системы или какие-то ее параметры, ис­ходя из законов, могут быть указаны лишь с некоторой сте­пенью вероятности, то такого рода законы называют веро­ятностными, или статистическими.

Поскольку законы носят объективный характер, часто про­износимые утверждения о нарушении законов следует счи­тать метафорическими. Когда закон имеет вид: «А влечет В» и при этом В имеет нежелательный характер, то про допус­тившего А и в результате получившего В говорят обычно, как о нарушившем закон. На самом деле никакого нарушения за­кона не происходит, о чем и свидетельствует наступление В. Содеявший А не нарушил закон, а не знал или не учел его. Даже закон в смысле (3) вида: «Совершивший такое-то и та­кое-то действие подлежит такому-то и такому-то наказанию», о нарушениях которого говорят особенно часто, также нельзя нарушить. Совершение действия, за которое полагается на­казание, есть совершение действия, подпадающего под дан­ный закон, а не его нарушение. И если наказания по каким-либо причинам не следует, то нарушается не закон, который этого наказания требует, а не работают механизмы, которые призваны такого рода законы реализовывать. Законы в дан­ном случае не нарушаются, а не исполняются.




 

Поиск по сайту

  • Советуем внимательно изучить отзывы об Академии покера прежде чем приступать к обучению.