Калогатия


КАЛОКАГАТИЯ— термин античной этики (приблизительный перевод «нрав­ственная красота»), составленный из двух прилагательных: прекрасный и добрый. Более всего значим для философии классического периода (Сократ, Платон и Аристотель), однако имеет свою историю и в ранней тради­ции: как понятие засвидетельствовано для Бианта и Солона. Калокагатия стала одним из важнейших терминов нравствен­ного учения Сократа, о чем можно судить по сократическим сочинениям Ксенофонта и Платона. В «Меморабилиях» Ксе-нофонт изображает «разговор Сократа с Аристиппом о кало-кагатии» (Mem. III 8), в ходе которого Сократ отождествляет понятия «прекрасное», «хорошее» и «полезное» (для души); соответственно, благом и красотой нетелесной души, если она существует правильно, оказывается добродетель. В другой бе­седе он противопоставляет калокагатию «постыдному», делая это в ходе характерного отождествления «мудрости» (=раци­ональное мышление) и «благоразумия» (=нравственное со­знание), сближая т. о. калокагатию с последним. В платонов­ской «Апологии» 21d4 термин «калокагатия» появляется в зна­менитой формуле Сократа о незнании: в пер. Вл. С. Соловь­ева «оба ничего в совершенстве не знаем» (букв, «не знаем ничего прекрасного»), — подчеркнуто эти­ческое содержание философии Сократа. И в платоновском «Пире» 222а6 говорится, что речи Сократа касаются всех воп­росов, которыми занимается тот, «кто хочет достичь калока-гатии».

Для Платона калокагатия была термином важным, но не цен­тральным, ибо и философия его не исчерпывается этикой, в отличие от сократовской. Термин редко встречается у него в значении внешней красоты (Euthyd. 271b4; Farm. 127b3), в основном же — в значении красоты нравственной, выступая как синоним понятия «добродетель»: Gorg. 515a6 («человек достойный», противопоставлен дурному, т. е. несправедливо­му, распущенному и безрассудному); 527d2 («поистине дос­тойный человек и предан добродетели»,); Symp. 204а5 («тем-то и скверно невежество, что че­ловек и не калокагатийный, и не умный вполне доволен со­бой») и во многих других местах. Исключением из этического толкования выглядит пассаж из «Тимея» 88с6, в котором обозначает красоту тела, а — души; здесь Платон имеет в виду гармонично развитого человека, прекрасного и душой и телом.

В платоновской Академии калокагатию определяли как «уме­ние избирать наилучшее нравственное решение» (Ps.-Plat. Definitiones 412e8). Аристотель продолжает разрабатывать этот термин, причем делает это не в «Никомаховой», а в «Евдемо-вой этике» VII 3, 1248Ь8—1249а16 и «Большой этике» II 9. По Аристотелю, калокагатия — совершенная добродетель (та­кая же, как справедливость «в широком смысле»): «О нрав­ственной красоте (калокагатии) говорят по поводу доброде­тели: нравственно прекрасным зовут справедливого, муже­ственного, благоразумного и вообще обладающего всеми доб­родетелями» (Magna mor. II 9, 1207Ь23—26). В «Евдемовой этике» калокагатийным называется тот, кто «обладает прекрас­ными благами как таковыми и практически действует ради прекрасного как такового» (1248Ь34—36), т. е. кто стремится жить добродетельно (=согласно благу как таковому) не ради внешнего «природного» блага (здоровья или силы, как граж­дане Спарты). По существу, калокагатия, определяемая как «полнота добродетели» (1249а16), является со­держательным ответом на формулу счастья («полнота жизни в полноте добродетели», 1219а38—39). Аристотель также подчеркивает, что для совершенного в моральном отноше­нии человека внешние блага (богатство, слава, почет) не не­сут никакой опасности в смысле повреждения нрава, и более того, без внешних благ тоже не может быть полноты и со­вершенства. Но все это относится к достаточно небольшой части граждан (собственно, истинным философам), ибо «мно­гие не способны обратиться к калокагатии, поскольку они привыкли повиноваться не стыду, но страху» («Никомахова этика» X10,1179bl0-11).

После Аристотеля термин еще встречается у ранних стоиков (Хрисипп учил, что равносильны выражения «жить по при­роде», «жить прекрасно» и «жить хорошо» и, в свою очередь, «калокагатия» и «добродетель», см. SVF II 16), но постепен­но исчезает из разговорного философского языка. Византий­ский словарь Суда фиксирует память о главном содержании термина: «калокагатия — это доброта» (К, 244). Лит.: Лосев А. Ф. История античной эстетики: Итоги тысячелетнего развития, кн. 2. М., 1994, с. 386-439.

Тэги:



 

Поиск по сайту