Тареев


ТАРЕЕВ Михаил Михайлович [7 (19) ноября 1867, с. Коз ловские Выселки Михайловского у. Рязанской губ. — между 20 мая и 4 июня 1934, Москва) — русский религиозный фи лософ, богослов. Учился в Рязанской духовной семинарии и Московской духовной академии, после окончания которой преподавал в Псковской и Рижской семинариях. С 1902 до­цент, с 1905 профессор Московской духовной академии по кафедре нравственного богословия. В 1918—27 преподавал в Загорской военно-электротехнической академии и Педагоги­ческом техникуме. Основные понятия философии Тареева - «религиозное искушение», понимаемое как искушение мыс­ли жизненными противоречиями, несоответствие между иде­алом человека и его практической ограниченностью, и поня­тие кенозиса, трактуемого как закон богочеловечества, по ко­торому божественная слава соединяется не с человеческой славой, а с человеческим уничижением. «Мирская жизнь не дает в себе места для святости... святость не влияет на мирс­кую жизнь, не нисходит до нее, не воплощается в ее явлени­ях и формах» (Цель и смысл жизни.— В кн.: Смысл жизнни. Сокровищница русской религиозно-философской мысли. М , 1994, с. 130). Различая «жизнь душевную» и «жизнь духов­ную», «человека внешнего» и «человека внутреннего», Тареев приходит к необходимости отказа от мирского бытия, не­обходимости юродства, иночества (иной-инок). Истинный смысл такого смирения — «в сознании человеком своего ма­териального ничтожества в отношении к идеалу безусловно­го совершенства (т. е. ко Христу. — А. Р.); но оно становится чувством надлежащей силы, лишь становясь смирением че­ловека в отношении к другим людям» (там же, с. 202). Со­вмещение в человеке-христианине благодатной и природной сфер жизни является указанием на параллельное существе­ванне природно-исторического и божественного бытия. Во Христе, по мысли Тареева, раскрывается не смысл истории, а тайна духовной жизни и связанная с ней тайна подлинного человеческого существования. Вместе с тем указанный дуа­лизм только подчеркивает остроту проблемы связи и cooт­ношения Бога и твари. Если первоначальное отношение Цер­кви и мира Тареев определяет как «символическое освящение твари», не включающее в себя, однако, ее непосредственно­го преображения, то весь последующий исторический процесс может мыслиться именно как процесс кристаллизации, или «освобождения из мира» духовного христианства, уже свобод­ного от образов и символики. Для Тареева характерно терми­нологическое различение, идущее еще от апостольского сло­воупотребления, между природой как «телом», космологичес­кой и биологической компонентой мироздания, и миром как государством, причем последовательность действия Церкви через благодать осуществляется трояким образом: в отличие от благодатного действия Св. Духа, направленного прежде все­го на «природу», благодатное действие Церкви как тела Хри­стова ориентировано на «наше тело» и «мир сей». При этом степень «соработничества» человека с благодатными силами минимальна на уровне «природы» («тварь» только «с надеж­дой ожидает откровения сынов Божиих и своей свободы от рабства тлению») (там же, с. 227) и существенно увеличива­ется на уровне «мира», когда возможны различные модели поведения. С одной стороны, «мир как область своего князя противодействует духовной жизни; от его действия христиа­нин предохраняет себя постом и юродством», с другой — «этот же самый мир состоит из людей, которых христианин при­зван любить». Однако юродством и любовью отношения хри­стианина к миру не исчерпываются, его призвание — «про­явить духовную божественную жизнь в полноте естествен­ной жизни» (с. 220, 230), т. е. осуществить соединение бла­годатного и тварного бытия. Центральная роль в таком соединении принадлежит не просто человеку, а христианину, т. е. человеку, который ко всему относится «по-божьему», в котором внутренний поворот от мира к Богу уже свершился. Христианство становится силой взаимодействия с миром — и противодействия миру; разграничение сфер «князя мира сего» и Церкви, антихриста и Христа и является для Тареева под­линным смыслом христианской истории.

Тэги:



 

Поиск по сайту