Халдейские оракулы

| Under: Х

«ХАЛДЕЙСКИЕ ОРАКУЛЫ» (Ta ton Haldaion logia) восстанавливаемое по цитатам из позднейших авторов собра­ние гексаметров, возникшее в кон. 2 в.; отражает среднеплатонические представления о божестве и структуре универсу­ма с сильной гностической окраской, отмеченные влиянием восточной теургии и магии. Из философов того времени наи­более близок «Халдейским оракулам» Нумений. Во главе иерархии универсума — отец (или отчая монада, monas patriki, отчее начало, надмирная отчая бездна, а также от­чий, или первый, ум и т. п.), трансцендентный миру, погру­женный в безмолвие и невыразимый, иногда описываемый как невещественный тонкий огонь. Отец вместе с мощью и умом (каковой есть второй ум, а также Геката, объединяющая отца и его мощь, демиург и мировая душа) составляют триаду умо­постигаемого мира: в ней — засевы всех вещей, ее отблески — во всех мирах. Затем — боги, находящиеся выше небесных сфер (asonoi): передающие волю отца Иинги, уподобители и хранители, или стражи; и боги, находящиеся на небесных сфе­рах (sonaiol). Человеческая душа, искра небесного огня, по своеволию низвергается в здешний мир и облекается телом. Но если ей удается очиститься, она избегает неразумия рока, вновь восходит в мир горний и возвращается к отцу. Начиная с Ямвлиха, «Халдейские оракулы» становятся одним из священных текстов школьного платонизма в Сирийской, Пергамской и Афинской школах, чтение которого наряду с орфическими теогониями завершало курс платоновской фи­лософии. Совмещение содержащихся в «Халдейских ораку­лах» среднеплатонических элементов с платонизмом плотиновской и постплотиновской разработки составляло одну из существенных проблем в освоении этого текста; однако по­требность в священном тексте, обострившаяся в платонизме, оценившем к концу 3 в. значение христианства и роль Свя­щенного Писания, заставляла находить решения. Авторы, наиболее отмеченные влиянием оракулов, — Порфирий, Ямвлих, Арнобий, Марий Викторин, Синесий, Прокл, Дамаский, Михаил Пселл, Георгий Гемист Плифон. Сочинение Порфирия «О философии, почерпнутой из ора­кулов» (большинство фрагментов в «Подготовке Евангелия» Евсевия), показывающее необходимость почитать разных ора­кулов, содержало (Леви) или должно было бы содержать (Доддс) отсылки и к «Халдейским оракулам», хотя у боль­шинства исследователей (начиная с Вольфа, издавшего эти фрагменты Порфирия в 1856) это вызывает сомнение. Но в «О нисхождении души» (множество цитат и ссылок прежде всего у Августина в кн. X «О граде Божьем», гл. 9, 10, 16, 21, 2629) уже обильно цитируются «Халдейские оракулы». Порфирий объясняет значение халдейской теургии для очище­ния неразумной части души и восхождения ее к горнему миру до уровня звезд, отводя более высокую роль философии, единственно способной полностью очистить избранные души и возвести их к более высокому началу. Помимо этого Порфирию принадлежали «Комментарий на [оракулы] Юлиана

Халдея» («Суда»), «Толкование [халдейских] оракулов» (Ioh. Lyd. De Mensibus 4, 540) и некая книга, в которой толкуются (eis meson proagei) «Халдейские оракулы» (Эней из Газы, «Теофраст», р. 45, 4 Colonna), их соотношение между собой и другими его сочинениями крайне проблематично. Благодаря Порфирию «Халдейские оракулы» знают латинские авторы (Арнобий, возможно, Лактанций, Марий Викторин, Августин) и Синесий.

В отличие от Порфирия Ямвлих и вслед за ним Прокл, по замечанию Пселла, признают превосходство «Халдейских ора­кулов» перед методами традиционной греческой философии. Ямвлиху принадлежало сочинение о «Халдейских оракулах», Дамаский (De prim, princ. II1, 1, p. 1, 8 Westerink и примеча­ния к этому месту на с. 215—216) ссылается на 28ю кн. его «Халдейской теологии». Однако в дошедших до нас его со­чинениях — прежде всего в «Египетских мистериях» — мож­но найти только аллюзии к «Халдейским оракулам» (сводка в изд. des Places, p. 24—29). Прокл изучал тексты Порфирия и Ямвлиха, посвященные «Халдейским оракулам» (Marin. Vita Procli, 26), и сам написал к ним комментария. Характер текста и, вероятно, историю создания «Халдейских оракулов» на основе свидетельств Михаила Пселла, опирав­шегося на Прокла (см. Appendice в изд. des Places), можно представить так: Юлиан Халдей мог вопрошать самого Пла­тона и фиксировать как оракулы платоновские речения, ко­торые сходили с уст Юлианасына, которого он использовал как медиума (А. Д. Саффре). Само появление этого текста в конце 2 в. свидетельствует о том, что язычники оценили зна­чение Священного Писания христиан для построения истин­ного учения (ср. Alifis logos Цельса) и таким экстравагант­ным образом обеспечили последующий платонизм «священ­ным текстом».