Хаос


ХАОС в древнегреческой мифологии, поэзии и философии — докосмическое состояние, зияющая прабездна (от греч. hasko, haino — зиять, зевать, разевать рот, быть пустим и го­лодным); неупорядоченное первовещество; противоположность конечному, упорядоченному космосу. Впервые слово «хаос» встречается у Гесиода: «Прежде всего возник Хаос» («Те­огония» 116). Согласно гесиодовой космогонии, облеченной в образы мифологической генеалогии, хаос, будучи чистым отрицанием, порождает столь же негативные силы — черный Мрак и Ночь. Он возникает первым, но не является ни твор­ческим первоначалом, порождающим космос, ни материалом для вселенной, а образует лишь пространство для развертывания позитивных сил — ГеиЗемли и ЭросаЛюбви, которые зарождаются не из него, а наряду с ним и после него. Арис­тотель отождествляет хаос с местом, или пространством, от­мечая, что Гесиод был прав, делая хаос первым, ибо все вещи должны находиться гденибудь; пространство, «то, (без чего не существует ничего другого, а оно без другого существует, необходимо должно быть первым» («Физика» 209b 31). У по­зднейших греческих философов слово «хаос» может означать бесконечное пространство (в частности, у Плотина и Секста Эмпирика). У поэтов хаос иногда обозначает просто тьму, иногда употребляется в конкретном значении широко рази­нутой глотки (голодного крокодила или волка). Аристофан называет хаосом воздушное пространство между небом и зем­лей. Хаос часто отождествляется с Тартаром (Платон, «Аксиох» 371е) — подземной бездной, безвозвратно поглощаю­щей все некогда живое и символизирующей смерть. Другое подземное царство смерти — Аид — мыслится как расположенное ближе к земле; там умершие еще продолжают както существовать, хотя бы в виде теней; Тартар — бездна полно­го небытия, из которой нет возврата. У Марка Аврелия хаос — это бездна времени, «бесконечная в обе стороны вечность», беспредельная ненасытность, неумолимо поглощающая все сущее («Размышления» IV, 3) (в греческой мифологии Время — Кронос — пожирает всех своих детей). В позднем пифагореизме хаосом называют Единое, желая подчеркнуть его непоз­наваемость и тьму(«Теологумены арифметики», 6). Наряду с пониманием хаоса как зияния, бесконечного про­странства, тьмы и всепоглощающей бездны, восходящим к Гесиоду, уже у некоторых философовдосократиков (Акусилай, Ферекид) и в особенности у стоиков встречается другая трак­товка хаоса как неупорядоченного первовещества, из кото­рого случайно или под воздействием неких противоборству­ющих или упорядочивающих сил сложился мир. В этом слу­чае слово «хаос» этимологически выводится не из haskein — зиять, а из heein — лить (в частности, у Зенона Стоика, I,29) и означает первоначало вселенной, чаще всего — в соответ­ствии с новой этимологией — воду. Это первоначало, как и гесиодовскоаристотелевский хаос, бесконечно и с возникновением космоса не исчезает, служа для него местом; в отли­чие же от хаосазияния хаоспервовещество не пуст (это, по стоикам, очень разреженное вещество, которое сгущается под воздействием вихря и образует вселенную) и не бесплоден, но наделен некой творческой потенцией. По отношению к уже существующему космосу стоический хаос не представляет собой ненасытную пустую бездну или бесконечную энт­ропию, а является своего рода кладовой первовещества, подпитывающей космос.

В христианской литературе понимание хаоса опосредовано библейской экзегезой. В Книге Бытия 1,2 говорится о «тьме над бездною», бывшей до сотворения мира. Эта «бездна» (toh wa bohu, пер. Септуагинты avissos) по своему значению (тем­ная, бездонная, страшная пустота) исключительно близка к греческому понятию хаоса и отождествляется с ним (по край­ней мере со времен Августина, «Комментарий на Бытие» 34, 224; «Исповедь» 12,21). Однако учение о творении из ничего лишает ее всякой космогонической значимости как в каче­стве места мира, так и в качестве его первоматерии. Эта без­дна не исчезла и по сотворении мира, продолжая существо­вать в виде ада. Кроме того, хаос приобретает у христианских экзегетов и эсхатологическое значение, поскольку в «Апока­липсисе» (17,8) говорится, что в конце времен «зверь выйдет из бездны» (avissos).

В средневековой философии и космологии (Калкидий, Васи­лий Великий, Беда Достопочтенный, Фома Аквинский) рас­пространено учение о двух материях — первичная materia, не­вещественная, пустое пространство, или чистая потенция, в которой творится мир и существование которой опровергают большинство христианских учителей, и silva — вторичная ма­терия, разреженная и беспорядочно движущаяся масса пер­воэлементов вещества, результат первого акта творения, хао­тическое состояние, предшествующее появлению оформлен­ных тел. Средневековые мыслители отождествляют ее с хаосом древних («беспорядочное смешение телесной твари, которое древние звали Хаосом» и которое, по убеждению Фомы, действительно было первым состоянием вселенной, но первым не по времени, а только по порядку, логически, «Сумма теологии» XI, 8). Очевидна связь первого понятия, materia, с гесиодовскоаристотелевскнм хаосом и понятием материи в платонизме, а второго, silva, с хаосом стоиков. Имен­но от последнего ведет свою историю современное понима­ние хаоса как первобытного беспорядка.




 

Поиск по сайту