Цель и средства


ЦЕЛЬ И СРЕДСТВА — понятия, соотношение которых составляет проблему, выраженную в известной максиме «цель оправдывает средства» и связанную с ценностным аспектом отношения цели и средств и соответственно выбора и оцен­ки средств в целесообразной деятельности. Относительно ре­шения этой проблемы в популярной литературе сформули­рована антитеза т. н. иезуитизма/макиавеллизма и т. н. абст­рактного гуманизма; принято считать, что иезуиты, а также Макиавелли проповедовали принцип, согласно которому цель безусловно оправдывает средства, а абстрактные гуманисты (к которым относили Л. Н. Толстого, М. Ганди, А. Швейце­ра) утверждали обратное, а именно: действительная ценность средств целиком обусловливает ценность достигаемых резуль­татов.

Названная максима восходит к высказыванию Т. Гоббса, сде­ланному им в разъяснение сути естественного права («О граж­данине», гл. «Свобода», I, 8); по Гоббсу, каждый человек сам на основании разума, т. е. естественного права, должен су­дить о том, какие средства необходимы для обеспечения соб­ственной безопасности. Эта максима не соответствует духу иезуитского учения, и, хотя формула «Кому дозволена цель, тому дозволены и средства» была выработана в иезуитской теологии (Г. Бузенбаумом), ею лишь предполагалось, что сред­ства могут быть ценностно индифферентными, а их значе­ние определяется достойностью цели, для достижения кото­рой они применяются. Максима открыто проповедовалась рядом иезуитов, но принципов подобного рода придержива­лись (открыто или тайно) не только и не обязательно иезуи­ты, но по сути дела все те мыслители и деятели, для которых идеальные цели были исключительным предметом мораль­ной оценки.

С формальной точки зрения положение о том, что цель оп­равдывает средства, является тривиальным: благая цель в са­мом деле оправдывает средства. С прагматической точки зре­ния всякое практическое, т. е. сориентированное на непос­редственно достижимый результат, действие самим значени­ем своего замысла обусловливает средства, необходимые для его достижения; достижение цели компенсирует (оправдыва­ет) неудобства и издержки, необходимые для этого. В рамках практической деятельности усилия признаются в качестве средства лишь в их отношении к определенной цели и обре­тают свою правомерность через правомерность цели. В прак-сеологическом плане проблема согласования целей и средств является: а) инструментальной (средства должны быть адек­ватными, т. е. обеспечивать результативность деятельности) и б) целерациональной (средства должны быть оптимальными, т. е. обеспечивать эффективность деятельности — достижение результата с наименьшими затратами). По логике практичес­кого действия (см. Польза) успешная и эффективная деятельностъ является существенным фактором трансформации цен­ностного сознания: достигнутая цель утверждает обновлен­ные критерии оценки. В современных социальных науках сформировались антитетические представления, кореллиру­ющие с праксеологическим подходом к данной проблеме, по поводу функционально различных видов деятельности: а) в проектной деятельности признано, что средства определяют цели: технические возможности предполагают определенное их использование (Г. Шельски), доступные финансовые сред­ства предопределяют планируемые результаты и масштаб про­екта; б) технические средства получают развитие в рамках си­стем целенаправленного рационального действия, одно нe развивается отдельно от другого (Ю. Хабермас). От прагматического следует отличать демагогически-морали­заторский подход (см. Морализаторство), при котором макси­ма «цель оправдывает средства» привлекается для оправдания очевидно неблаговидных или преступных действий. При этом то, что упоминается в качестве «благой цели», является либо (в перспективном плане) декларацией, либо (ретроспективно) событием, хронологически последовавшим за совершенными действиями, а сами действия, если учитывать полученные рe­зулътаты, реально средством не оказываются, но совершают­ся безответственно и своевольно или ради них самих Собственно этическая проблема возникает в связи с предпо­ложением, что ради благой цели оказывается нравственно дозволительным совершение любых необходимых действий (пусть и считающихся обычно неблаговидными, нравствен­но недопустимыми, а то и прямо преступными). Такая точка зрения объективно является релятивистской (см. Релятивизм): хотя не любые действия признаются допустимыми, а только такие, которые действительно ведут к тому, что признается в качестве высшей цели, — в конечным счете выбор средств оказывается обусловленным стратегией и тактикой деятельности. Такой подход чреват релятивистской ошибкой. Как по­казал Гегель, эта ошибка заключается в том, что действия, рас­сматриваемые в качестве средств, являются нравственно от­рицательными объективно, сами по себе и в своей конкрет­ности, между тем как предполагаемая цель является благой лишь согласно субъективному мнению, основанному на пред­ставлении об абстрактном добре. Иными словами, с этичес­кой точки зрения, хотя действия в качестве средств и совер­шаются ради определенной цели, их моральная значимость определяется не целесообразностью, а соотнесенностью именно с общими принципами. Стало быть, проблема цели и средств конституируется как этическая в противостоянии праг­матизму и пруденциализму.

Существенные уточнения в саму постановку проблемы цели и средств внес Дж.Дьюи в полемике с Л. Д. Троцким. 1. По­нятие цели имеет двойное значение: а) цель как замысел и мотив, сориентированный на конечную, все обосновываю­шую цель, и б) цель как достигнутый результат, или послед­ствие применения определенных средств; достигнутые резуль­таты сами выступают в качестве средств по отношению к ко­нечной цели. 2. Оценка средств должна производиться и с точки зрения того результата, который достигнут с их по­мощью; в этом состоит принцип взаимозависимости цели и средств. Цель как результат зависит от использовавшихся средств и определяется ими; но и их оценка зависит от цели как достигнутого результата. Поскольку конечная цель яв­ляется идеей конечных последствий и эта идея формулиру­ется на основе тех средств, которые оцениваются как наибо­лее желательные для достижения цели, то конечная цель сама является средством направления действия. В схеме, предло­женной Дьюи, заключена действительная диалектика цели и средств, не исчерпывающаяся общепризнанным положени­ем о том, что достигнутые цели сами становятся средством для последующих целей (достаточно сказать, что это поло­жение в равной мере разделяли и Троцкий, и Ганди). Следо­вание принципу взаимозависимости требует скрупулезного и критического исследования используемых средств с точки зре­ния того, насколько точно результаты, к которым они ведут, соответствуют запланированным. 3. Действительное единство цели и средств может быть обеспечено при условии, что сред­ства в самом деле определяются сообразно целям, а не «вы­водятся», как это часто бывает, из внешних по отношению к ситуации выбора соображений (так, Троцкий оправдывал при­менявшиеся приемы революционной борьбы «законами раз­вития общества», в частности «законом классовой борьбы»), в противном случае оказывается, что цель ставится в зависи­мость от средств, в то время как средства не выводятся из цели. 4. Высшие цели — это моральные цели, в конечном сче­те под ними надо понимать идеал, достижение которого в смысле практической реализованности, строго говоря, невоз­можно; в деятельности, сориентированной на идеал, тем бо­лее необходим учет принципа взаимозависимости средств и целей как практических последствий применения средств. Это положение было уточнено Ж. П. Сартром: невозможность осуществления цели, которая находится в недосягаемом бу­дущем и функционирует в качестве идеала, приводит к тако­му положению, когда связь цели и средств носит конкрет­ный характер, при том что цель как идеал играет роль импе­ратива. В развитие этого необходимо дополнительное уточ­нение: моральность — это ценностная характеристика, но не содержание цели. Попытка принять «мораль» как таковую в качестве цели предметно определенной деятельности, т. е. сделать исполнение принципа или правила содержанием дей­ствий, ведет к ригоризму. Предположение, что «мораль» мо­жет быть целью деятельности, оборачивается на практике тем, что действительно преследуемые цели не анализируются на предмет их соответствия моральным критериям; упоение це­лью ведет к допущению каких угодно целей. Идеал, высшие ценности и принципы должны быть не актуально преследуе­мой целью, а основанием действий и критерием их оценки. Моральность есть не конечная цель жизни, а путь жизни (Н. А. Бердяев).

Вопрос о соотнесении действий с непосредственными резуль­татами или общими принципами и соответственно о крите­риях их оценки был предметом полемики (в ином идейном и методологическом контексте) между представителями утили­таризма-действия и утилитаризма-правила.

Тэги:



 

Поиск по сайту