Явное и неявное знание


ЯВНОЕ И НЕЯВНОЕ ЗНАНИЕ— категориальная оп­позиция, играющая существенную роль в философско-методологической концепции М. Полани. Познавательный инте­рес может быть сосредоточен на целостности объекта либо на его структурных элементах. В первом случае знание об объекте и его функциях выступает как центральное (focal), или явное, а знание об элементах — как периферическое, или не­явное, подразумеваемое (tacit). Во втором случае явное зна­ние и неявное знание меняются ролями. В зависимости от преобладания того или иного подхода познающему субъекту приходится жертвовать либо смыслом целого, либо смыслом отдельных элементов. Синтетическое познание выступает как единство или дополнительность обоих познавательных отно­шений.

Явное знание выражается вербально и в логически экспли­цируемых формах, оно носит безличностный характер, т.е. не несет на себе никаких следов субъективности. Явное зна­ние представляет собой информацию, которая воспринима­ется и осознается одинаково всеми субъектами, которым из­вестны ее семантика, правила образования и преобразования. Средствами трансляции явного знания являются стандарт­ные и воспроизводимые каналы информации: печатные из­дания, таблицы, диаграммы, компьютерные программы и т. п. В отличие от явного неявное знание не может быть полностью вербализовано, не допускает полной экстериоризации и может быть неосознанным. Однако не следует отож­дествлять его с бессознательным: если неявное знание ис­пользуется для понимания того, что в данный момент нахо­дится в центре внимания познающего субъекта, оно до известной степени осознается. Неявное знание формируется в за­висимости от личностных особенностей человека и трансли­руется вне стандартных каналов информации через личнос­тный контакте использованием остенсивных определений. Неявное знание применяется человеком не только е практи­ке повседневной жизни, где оно выступает в виде навыков, умений, профессиональных автоматизмов, но и в научно-исследовательской деятельности. Если содержание научных те­орий и программ может быть представлено в значительной мере как явное знание, то предпосылки научно-исследовательской деятельности по существу являются убеждениями ученых и не могут быть выражены в логически артикулиро­ванных терминах. Процессы научного исследования представляют собой особое искусство, передаваемое и наследуемое благодаря непосредственному общению ученых в рамках на­учных школ, т. е. коллективов, объединенных общим стилем мышления, исследовательской парадигмой, системой «норма­тивных верований».

Развитие науки, согласно Полани, происходит прежде всего как расширение области неявного знания, только часть ко­торого попадает в фокус исследовательского внимания и пре­образуется в явное знание. Наука, как и отдельная личность, всегда знает больше, чем в состоянии сказать о своем зна­нии; однако именно этот «избыток» является основой ее про­дуктивного развития. Неявное знание имеет личностный ха­рактер, зависит от эмоций, пристрастий, предпочтений субъек­та. Оно определяет специфику понимания, уяснения смысла научных терминов, их предметного значения. Поэтому тер­мины и суждения науки раскрывают свое значение только в контексте (социальном, культурном, социально-психологическом). Неявное знание содержится даже в логических выво­дах, которые поэтому не могут быть полностью формализованы.

Наличие неявного знания и его определяющая роль в разви­тии науки являются контраргументом против идеи paционалъной реконструкции истории науки. Согласно Полани, роль методологических исследований и программ обоснования на­учного знания в философии науки сильно преувеличена, по­скольку ни принятие научных теорий, ни их отвержение не могут быть объяснены чисто рациональными процедурами, напр, такими, как верификация и фальсификация, но выте­кают из наличия или отсутствия доверия ученого к неэксплицируемым предпосылкам научной работы, к авторитету ли­деров. Такая трактовка знания и способов его оценки в науке вызвала критику со стороны «критических рационалистов» (напр., И. Лакатоса), но была поддержана сторонниками «ис­торического» направления в философии науки (С. Гулмин, П. Фейерабенд, Т. Кун), пытавшимися расширить понятие «научная рациональность» за счет включения в него фило­софских, историко-научных и социокультурных компонентов.




 

Поиск по сайту