Язык морали


ЯЗЫК МОРАЛИ — грамматические и лексические средства естественного языка, с помощью которых выражаются мо­ральные позиции, требования, рекомендации, оценки, императивы, чувства и т. д. (см. Оценка моральная, Суждения мо­ральные). Базис языка морали составляет небольшое коли­чество оценочных (называемых также нормативными, прескриптивиыми и др.) терминов, взятых в специфически мо­ральном смысле: «добро», «зло», «долг», «справедливость» и др., а также производных от них слов — «добрый», «злой», «правильный», «неправильный» и др. В языке морали имеет­ся также обширный класс слов, выполняющих двойную — нормативно-дескриптивную — функцию: они одновременно и обозначают (описывают) те или иные реалии человеческо­го сознания и бытия, и дают им моральную (позитивную или негативную) оценку, напр.: «добродетель», «милосердие», «щедрость», «сострадание», «порок», «злоба», «жестокость», «распутство» и пр. Использование подобных (чисто ценност­ных и бифункциональных) слов в сложных вербальных конструкциях — высказываниях, рассуждениях и доказатель­ствах — сообщает этим последним моральную специфику и позволяет их считать также элементами языка морали. Исследованием языка морали занимается метаэтика, при­меняющая методы лингвистического и логического анализа. Основной целью этого исследования является формализация естественного языка морали: установление логических свойств моральных терминов и предложений, их синтаксиса, семан­тики и прагматики, прояснение логической структуры мораль­ных рассуждений. Надобность в таком анализе обусловлена многозначностью слов «добро», «долг» и др., а также исполь­зованием в естественном языке и в этических построениях метафор и других «непрямых» средств языковой коммуника­ции, затемняющих действительный ход морализирующей мыс­ли или вносящих в него алогизмы. Одним из важных резуль­татов работы по формализации языка морали явилось созда­ние логики норм (или деонтической логики) и логики оценок как особых разделов модальной логики. Правда, деонтичес­кие и аксиологические операторы, с помощью которых стро­ятся эти логические исчисления, лишь частично отражают специфику логических отношений, свойственных именно (и только) языку морали, поскольку обозначают любое, не толь­ко моральное, «долженствование» и «одобрение». Попытки выяснить эту специфику посредством семантической и праг­матической интерпретации моральных слов и выражений с необходимостью выводят аналитиков в область эпистемоло­гии, психологии и социологии морали и заставляют заниматься теми философско-методологическими («метафизическими») проблемами, от которых философия логического и лингвис­тического анализа всегда стремилась себя оградить. Современ­ная метаэтика (как и аналитическая философия в целом) по­степенно отказывается от прежнего «лингвоцентризма» — в частности, от представления о том, будто язык есть некий самостоятельный носитель моральности и потому его анализ и «исправление» являются универсальным инструментом, по­зволяющим разрешить любые моральные проблемы (или про­сто снять их как «псевдопроблемы», порожденные языковы­ми ошибками). Нравственные коллизии отнюдь не сводятся к неточному употреблению моральных слов, неправильному рассуждению и недостаточной информированности, за ними обычно стоят действительные различия ценностных устано­вок и интересов конфликтующих сторон. Осознание этого факта привело к тому, что большинство современных метаэтиков, не отказываясь в целом от логико-лингвистической направленности своих изысканий, стремятся повернуть их «лицом к практике», причем такой поворот усматривается обычно в том, чтобы исследования языка непосредственно приводили к «практическим» (моральным) выводам, рекомен­дациям, обращенным к «обычному человеку». Независимо от того, насколько состоятельна и осуществима эта методологическая программа, сам по себе анализ морального языка ос­тается важной составной частью научного познания морали, и результаты такого анализа могут быть использованы для повышения точности и доказательности нормативко-этического рассуждения.




 

Поиск по сайту