Федон


ФЕДОН (Faidon) из Элиды (1-я пол 4 в до и э) — древ­негреческий философ-сократик, основатель школы, известной впоследствии как Элидо-эретрийская, персонаж платоновского диалога «Федон» и автор популярных сократических диалогов «Симон» и «Зопир» (сохранились фрагменты) К сюжету диалога «Зопир» восходит одна из самых цитируемых историй про Сократа восточный маг Зопир появлятся в Афинах и обещает определить характер человека по его внешности, впервые встретив Сократа, он утверждает, что перед ним человек умственно ограниченный, судя по бычьей шeet и похотливый, судя по выпученным глазам и толстым губам Друзья, сопровождавшие Сократа, высмеивают гадателя, но Сократ останавливает их и говорит, что все сказанное верно и эти пороки действительно были присуши ему от природы, но он их преодолел с помощью занятий философией. Этот художественный этюд запечатлелся в культурной памяти че­ловечества как одна из наиболее живых иллюстраций классической античной максимы духовное воспитание, а не фи­зическое рождение делает человека человеком.



Федон


«ФЕДОН» (Faidon s peri psixis, isikos) — диалог Платона зрелого периода, напи-санный после «Менона», по-видимому, одновременно с «Пи-ром», ок 380—375 дон э (Теслеф) Назван по имени учени ка Сократа Федона, основателя Элидо-эретрийской школы, который пересказывает пифагорейцу Эхекрату из Флиунта последнюю беседу Сократа с учениками в день казни и опи-сывает саму казнь Помимо вступления (57а—61с), ряд. ин­термедий и эпилога (114d—118а) в диалоге три части В 1-й части (61с—69е) обсуждается проблема смерти недопусти­мость самоубийства, философия как приготовление к смерти 2-я часть (91с—107b) посвящена бессмертию души, Сократ приводит три аргумента все возникает из противоположно­го, значит, и душа из здешнего мира переходит в загробный, а из загробного возвращается в здешний, о том же свидетель­ствует знание-припоминание, или анамнесис (ср «Менон» 82е, «Федр» 249с—d), о бессмертии души можно говорить и потому, что бессмертен ее объект — идеи, возражение Сим-мия как музыкальная гармония исчезает с уничтожением ин­струмента, так и души — с гибелью тела, возражение Кебета душа может «поменять» много тел, но в конце концов уми­рает и сама, ответ Сократа душа не есть гармония, как она вообще не есть нечто, только причастное жизни, — но сам принцип жизни, бессмертный, а потому неуничтожимый 3-я часть (107с—114с) содержит миф о загробной жизни душа попадает в Аид и обретает заслуженное обиталище, описание истинной земли и Тартара, наказание, искупление вины и спа­сение души

Несмотря на критику Аристотеля и Стратона, а также Эпи­кура, авторитет «Федона» в античности и в Средние века был чрезвычайно велик Аргументы «Федона» воспроизводит Аль­бин, вероятно, его комментирует Аттик (см Средний плато­низм) Многократно ссылается на «Федона» Плотин Вся 13-я глава «Протрептика» Ямвлиха — выдержки из «Федона» До нас дошли комментарии к «Федону» неоплатоников Олим-пиодора и Дамаския В 1156 вместе с «Меноном» «Федон» был переведен на латинский язык Генриком Аристиппом, что, наряду с «Тимеем», явилось основным источником знаком­ства с сочинениями Платона на латинском Западе.



Федоров


ФЕДОРОВ Николай Федорович [26 мая (9 июня) 1829, с Ключи Тамбовской губ — 15 (28) декабря 1903, Москва] -русский религиозный философ Незаконнорожденный сын князя П И Гагарина Окончил Тамбовскую гимназию (1849), затем учился в Ришельевском лицее в Одессе (1849—52) Пу­тем самообразования приобрел энциклопедические познания в разных областях науки и искусства В 1854—68 преподавал историю и географию в уездных училищах средней России В 1869—73 работал в Чертковской библиотеке, в 1874—98 - в библиотеке Румянцевского музея, определив на четверть века ее духовную атмосферу Создатель философии музейного и библиотечного дела, выступил с рядом инициатив в области изучения и сохранения исторического и культурного насле­дия России Свое учение развивал с 1851, сначала устно, а со 2-й пол 1870-х гг — в крупных работах и статьях, после смер­ти Федорова его ученики В. А. Кожевников и Н П Петерсон подготовили к печати трехтомное собрание сочинений мыс лителя под названием «Философия общего дела» (в свет выш ли первые два тома. т. 1—2,1906—13). Федоров усматривал в эволюционном процессе стремление к порождению сознания, разума, которые, начиная с челове ка, призваны стать орудиями уже не бессознательного, а со знательиого, нравственно и религиозно направленного совер шенствовании мира (активная эволюция, регуляция природы) Опираясь на святоотеческую традицию (Василия Великого Григория Богослова, Григория Нисского), развил положения активно-христианской антропологии. Бог, создавший челове­ка по Своему образу и подобию, действует в мире прежде всего через человека и через него же Он будет осуществлять цент­ральные онтологические обетования христианской веры: вос­крешение умерших, преображение их природы, вход в бес­смертный, творческий эон бытия. Федоров изложил основь идеи богочеловечества, сотрудничества божественных и чело­веческих энергий в деле спасения, обосновал идею условнос­ти апокалиптических пророчеств. Благой исход истории, ста­новящейся «работой спасения», предполагает необходимости нового фундаментального выбора, связанного с императивом эволюционного восхождения. Обнажая изъяны односторон­него технического развития (протезная цивилизация), выдви­нул идею органического прогресса, ориентированного на пре­ображение физической природы человека. Новый, радикальный поворот в философии видел в отказе от отвлеченного мышления, пассивного созерцания, в переходе к определению ценностей должного порядка вещей, к выра­ботке плана преобразовательной деятельности человечества. Провозглашал нераздельность онтологии и деонтологии («ис­тина есть только путь ко благу»), необходимость проектив­ного мышления, превращения гносеологии в гносеоургию. Свою систему называл супраморализмом, обосновывал прин­ципы «совершеннолетней», «сыновней» нравственности («все мы братья по любви к отцам»), не ограничивая законы этики сферой человеческих отношений, указывая на зависимость нравственного начала в человеке и обществе от материаль­но-природного порядка вещей. Залогом достижения «всеоб­щего родства» считал преодоление смертоносных сил во внеш­нем мире и в самом человеке (психофизиологическая регуля­ция). Убежденный в неполноте альтруистической морали (жертвенность одних предполагает вечный эгоизм других), предлагал формулу: «не для себя и не для других, а со всеми и для всех». Антиномию индивидуализма и коллективизма разрешал через принцип соборности, утверждая его как ос­нову совершенного социального устроения (общество «по типу Троицы»).

Философия Федорова стоит у истоков русского религиозно-философского ренессанса, определяя многие его темы; пола­гает начало течению ноосферной мысли (русский космизм). Теургическая эстетика Федорова (переход от «искусства по­добий» к творчеству жизни, литургический синтез искусств) оказала воздействие на философско-эстетические искания кон. 19 — нач. 20 в.



Федерализм


ФЕДЕРАЛИЗМ — теория и практика создания целостного союзного государства, образованного из ряда политически и юридически равнозначных частей (квази-государств) на ос­нове общих интересов, исторических судеб, договорных кон­ституционных отношений Управление единым государствен­ным целым может осуществляться по принципу федерации, предполагающему тесную взаимозависимость входящих в него субъектов, или по принципу конфедерации, предполагающе­му автономию субъектов союза

В федеративном союзе разграничены функции, права и обя­занности общегосударственных, федеральных и региональ­ных, местных властей Прерогативами центральной государ­ственной власти являются внешние сношения, охрана госу­дарственной территории, создание вооруженных сил и органов правопорядка и руководство ими, эмиссия денежных знаков, управление центральными финансовыми учреждениями, го­сударственным имуществом (к которому обычно относятся федеральные железные и шоссейные дороги, средства связи и пр), формирование федерального бюджета и др общего­сударственные функции

Институциональная структура членов (субъектов) федерации повторяет структуры центральной государственной власти с таким же разделением законодательной, исполнительной и судебной властей, с прерогативами административного управ­ления и законотворчества в пределах собственной террито­рии в рамках федерального законодательства и общей кон­ституции Преимущества такого сочетания централ изованно-го управления с децентрализованным местным самоуправ­лением в сравнении с унитарным подчеркивал еще в 18 в Ш. Л. Монтескье

Необходимое условие федеративной организации — полити­ческая однородность федеративного общества (при возмож­ности и даже неизбежности его классовой дифференциации) Иначе говоря, федеративное государство не может одновре­менно состоять из республиканских, монархических и тем более имперских субъектов. В то же время ни их этнические, ни национальные, ни языковые, ни др. культурно-исторические различия не служат препятствием для образования федерации

Подобно гражданскому обществу, федерация — сообщество равных субъектов, добровольно уступивших часть своей сво­боды центральной и обшей власти государства. Федерализм — исторический компромисс, разрешающий противоречие двух параллельных, но разнонаправленных процессов: создания независимых, т. н. национальных государств и процесс их при­нудительного имперского объединения или поглощения. Пер­вый обычно связывается с формированием национального государства» все государства, включая и имперские (многона­циональные), — «национальны». Точнее принятое во фран­ко-английской традиции наименование «государство-нация». Оно подчеркивает единство этих двух начал, образующих са­мую древнюю, простую и устойчивую конструкцию: одна (по крайней мере преобладающая) нация (племя, «народ»), одна культура, один язык, одна общая история, один хозяйствен­ный уклад и одна политическая система (вождь, правитель, правительство).

Другой процесс — укрупнение самих государств-наций в оже­сточенной борьбе за независимость, присоединение и погло­щение др государств-наций, складывание крупных наций Нового времени и их государственных форм. Процесс исто­рической концентрации власти и институциональной цент­рализации принимал, как правило, характер господства поли­тического центра и подчинения ему периферии, образования континентальных союзных (Германская империя, созданная Бисмарком в кон. 19 в.) либо колониальных (Россия, Авст­ро-Венгрия) империй с заморскими территориями. Острейшим внутренним противоречием второго пути всегда было стрем­ление подавленных или подчиненных государств-наций об­рести самостоятельность: восстановить утраченную государ-ствешюсть или создать ее. Стремление сформировать простые, адаптивные и легко управляемые структуры независимых го­сударств-наций всегда было одной из основных причин рас­пада империй и их окончательного крушения в 20 в. Однако постоянная борьба государств-наций за существова­ние, достойное положение в мире, защиту или расширение своих территорий превращала историю в вечную гоббсовскую «воину всех против всех». В конце концов уже в сер. 19 в. воз­никла мысль о кризисе «национального государства». П.-Ж. Прудом, а затем К. Франтц указывали на опасность «взрыв­чатого соединения» борющихся между собой народов, уси­ленных их государственной организацией, которая позволя­ет им вести междоусобную борьбу. Последующие события и особенно мировые войны 20 в., переросшие в соперничество сверхдержав, перевели этот кризис в тупиковую ситуацию. Федерализм оказался не только компромиссом, позволяющим решить проблемы Внутреннего мира в государствах со слож­ной территориально-национальной структурой, но и значи­тельным, если не решающим средством сохранения целост­ности таких государств, разрешением дилеммы тяжелых кон­фликтов в борьбе за и против выделения государств-наций либо их союзного сосуществования в федерации. Если внут­ри федерации возникают или не устраняются вопросы само­определения входящих в нее субъектов, то это означает, что в ней не сложилось федеративное общество и она может рас­пасться по тем же причинам, по каким распадались империи (пример — СФРЮ). При этом стабильность федеративных го­сударств не определяется ни их национальной разнородность о (пример — 800 лет бесконфликтного существования Швейцарской конфедерации, состоящей из четырех нацио­нальных обшин), ни этническими различиями членов федерации (Россия), ни их экономическими (США) либо историческими различиями (Германия, состояшая из многих еще недавно независимых государств-наций). Устойчивость федерации определяется свободной волей ее субъектов не превра­щатъ какую-либо их специфику в повод для выхода из нее, как это произошло в США во время войны Севера и Юга в 1861—65. Не политическая организация федерации опреде­ляет ее существование, а наличие федеративного общества, коллективные члены которого, подобно гражданам-членам гражданского общества Т. Гоббса, соглашаются и обязуются проявлятъ взаимную лояльность (федеративный «лоялизм»), жигь в мире и согласии в едином общем государстве. Такое общество должно сочетать плюрализм локальных культур, языков, экономических различий, социальных запросов с общими потребностями и процессами развития страны. Важным условием целостности любой федерации служит ре­альное участие ее членов в общегосударственном управлении, не допускающем неравенства федеративных единиц и обра­зований федеративной политической провинции. Однако ге­терогенность федеративного объединения и неравномерность исторического и общественного развития его членов могут позволить какому-либо субъекту отделиться и создать соб-ственную государственность без каких-либо конфликтов. Зак-репленное в международном сознании и праве, в документах ОСН право наций на самоопределение делает подобную си-туацию особенно деликатной, чреватой обвинениями в сепа-ратизме и попытками насильственно удержать сепаратиста (Гражданская война в США в 19 в., напр ). Поэтому федера­тивное государство должно энергично развиваться и быстро эволюционировать, чтобы преимущества федерации явно пре-восходили преимущества независимости (США, ФРГ и др). Но если федерация обеспечивает внутренний мир субъектов федерации, то внешний мир для нее не гарантирован, равно как не гарантирована и ее собственная миролюбивая внешняя политика. Иначе говоря, федерация может унаследовать по-ведение государств-наций, как это и случилось, напр., во вре­мя войн Соединенных штатов Америки с Соединенными штатами Мексики в сер. 19в. Федерализация, т. о., лучший выход из кризисных отношений между взаимозависимыми го-сударствами-нациями, их избавление от внешнеполитических кризисов. Мысль Монтескье о наилучшем социальном и по­литическом устройстве общества была реализована в федеративном устройстве освободившихся во 2-й пол. 18 в. северо-американских колоний Англии. Эта мысль в виде гипотезы о едином бесконфликтном мире была разработана Марсилием Падуанским в 13 в., в кон. 17 в. она представлялась как осу­ществление федеративных отношений между государствами: в формулировке разделения центральных государственных властей Дж. Локк называл наряду с законодательной и ис-полнительной властями власть федеративную, т. е. внешне-политическую. И. Кант расширил это представление до идеи всемирной федерации — основе долгожданного вечного мира междy государствами и народами. Внешний мир превращался во внутренний. Следующим шагом в развитии идеи федера­лизма стало развернувшееся в кон. 2-й мировой войны дви­жение «Федералистов мира», надеявшихся продолжить дело, начатое за сто пятьдесят лет до того американскими федера­листами. Это движение было весьма активно в 40-х гг., не угасало и в последующие десятилетия, но оно отступало перед реально развернувшимся процессом реорганизации междуна­родных отношений и вытеснения интернациональной политической анархии организованным мировым порядком (по явление Организации Объединенных Наций, в структуре и де­ятельности которой есть элементы федеративных отношении). Еще ближе к федеративному союзу подошла европейская ин-теграция В ней явственно обозначилась основа такого со­юза согласие сторон уступить часть своей суверенной свободы общим институтам управления и принять coi ласованно установленные правила взаимоотношений, исключающих кон­фликты

В теории федерализма наметились в 70—80-е гт 20 в новыe гипотезы федерализации мира на основе его регионализации деления на зоны общих интересов, культур, сходных ycлo-вий и уровней жизни и т п . Север—Юг, Восток—Запад (самое общее деление), Ближний Восток, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка и т д , в предположении возможного пе­рехода регионализации в формирование союзных отношений, что и происходит в начальной форме (страны АСЕАН и пр.).



Фашизм


ФАШИЗМ (от итал. fascio — пучок, связка, объединение) -социально-политическое движение, получившее широкое распространение в странах Европы в 20—40-х гг. 20 в. В идеоло­гии этого движения причудливо сочетаются идеи социал-дарвинизма, органической теории государства, синдикализма, на­ицонализма, расизма и др. идеи 2-й пол. 19— нач. 20 в. Идеологи фашизма использовали, в частности, некоторые своеобразно препарированные идеи итальянского политоло­га Г. Моски, австрийского социолога Л. ГУмпловича, фран­цузского социолога Г. Лебона, французского синдикалиста Ж. Сореля и др., хотя их вряд ли правомерно причислять к приверженцам этого идейно-политического течения. Большую лепту в формирование и разработку идей, принципов и цен­ностей фашизма внесли Ж. А. де Гобино, X. Чемберлен, Г. Д'Аннунцио, Дж. Джентиле, А. Розенберг, Й. Геббельс и, ко­нечно, Б. Муссолини и А. Гитлер.

Наиболее законченное выражение фашистская идеология по ­лучила в итальянском фашизме и германском национал-со­циализме, воплотившихся в соответствующих диктаторских политических режимах сначала в Италии, а затем в Германии Между ними располагались переходные или гибридные про фашистские режимы генерала Франко в Испании, Салазара в Португалии, Хорти в Венгрии.

Фашизм отверг все направления общественно-политической мысли, делающие ударение на свободу и равенство людей не зависимо от их национальной и расовой принадлежности, религиозных и политических приверженностей. Лозунг итальянских фашистов «верить, подчиняться, бороться» стал антитезой девизу Французской революции «свобода, равенство братство». Сочетание бесспорной веры и воинственности имело целью трансформировать нацию в постоянно мобилизо­ванную вооруженную силу, призвашгую завоевать, сохранить и расширить власть.

В качестве главного теоретического и аналитического инст­румента трактовки мировой истории в фашистской идеоло­гии использовалась идея нации или национализм, который в германской версии фашизма — в национал-социализме — при­обрел форму расизма. Для него были характерны антимате­риализм, иррационализм, мистицизм и убеждение в том, что сила, воля к власти, слава и престиж составляют могуществен­ные цели и мотивы поведения как отдельного человека, так и наиболее приспособленных к выживанию — в данном слу­чае арийских — народов. Фашисты и национал-социалисты, как в теории, так и на практике, придавая решающую роль политике и идеологии, сохранили частную собственность на средства производства и рыночные механизмы функциони­рования экономики, но оседлав, приручив их. В фашизме было достигнуто слияние крайних форм нацио­нализма с отдельными своеобразно трактуемыми элемента­ми социализма, что и дало основание Гитлеру и его сподвиж­никам говорить о национал-социализме. В Германии расизм и национализм были превращены в универсальные системообразующие установки, определяющие строй действий и мыс­лей всех членов общества. Нация рассматривалась при этом как некий синтез всех без исключения материальных и ду­ховных ценностей, и в таком качестве ей отдавался приори­тет перед отдельным индивидом, группами, слоями, класса­ми. Как утверждал Гитлер, определяющее значение имеет «осуществление волеизъявления нации, ибо только это воле­изъявление может быть исходной точкой для политических выступлений». Чтобы закрепить «чудо германского воскресе­ния», начавшееся в 20-х гг., партия должна, по его утвержде­ниям, объявить безжалостную войну классовым и сословным предрассудкам. В отличие от «буржуазного и марксистско-еврейского мировоззрения», откровенничал Гитлер, идея наци­онал-социалистского «народного государства» оценивает «зна­чение человечества в его базовых расовых терминах». Наибо­лее законченное выражение эта установка нашла в антисе­митизме.

Особенностью фашистской идейно-политической конструк­ции стало отождествление, органическое слияние понятий нации и национального государства, характеристика последне­го как расовой организации. Здесь имел место фактический апофеоз государства. Как утверждал, напр., один из идеоло­гов итальянского фашизма, С. Нунцио, государство является единственным и конечным источником власти. Фашисты от­вергали какие бы то ни было ограничения власти государ­ства. Оно по своей сущности интегрально и тотально, в его рамках нет места частному в отрыве от публичного. Эта идея нашла доктринальное выражение в следующем афоризме Муссолини: «Все внутри государства, ничего вне государства и ничего против государства». Государство рассматривалось как юридическое воплощение нации, наделенное ответственно­стью за определение природы, целей и интересов нации в каж­дый конкретный исторический период. В результате, по спра­ведливому замечанию Р. Фарначчи, фашизм «отождествлял общество с нацией, нацию с государством, экономическую деятельность — с политической деятельностью». Сущностной характеристикой фашизма является ориентация на слитность, тотальное единство всех без исключения сфер жизни в обществе. Это, в частности, проявилось в отрицании фашизмом важнейшего, можно сказать, центрального элемен­та современной западной цивилизации — гражданского об­щества и его институтов. Важным условием утверждения фа­шизма было размывание традиционной социальной страти­фикации, достижение культурной, социальной, нравственной, даже этнонациональной (в теории) однородности путем унич­тожения всех объединений, организаций, классов, сословий, союзов, которые могли бы разнообразить проявления чело­века, служить для него прибежищем и опорой, или полного их подчинения государству. Поэтому неудивительно, что в фашизме практически исчезло разделение между государством и гражданским обществом. Государство доминировало над об­ществом. Более того, и общество, и государство оказываются поглощенными одной-единственной господствующей парти­ей, которая превратилась в осевой институт государственной системы. Партия в свою очередь всецело отождествлялась с ее фюрером, или вождем. Гитлер декларировал: «Партия есть моя частица, а я — часть партии».

В соответствии с этими идеями все без исключения ресурсы страны, будь то материальные, человеческие или интеллек­туальные, были направлены на достижение одной-единствен­ной универсальной цели: установление тысячелетнего рейха в Германии и восстановление величия и славы Рима в Италии Единая универсальная цель обусловливает моноидеоло-гию в виде единой государственной идеологии Все, что не согласовывалось с единомыслием в отношении данной цели, предавалось анафеме и ликвидировалось Первоначально фашизм представлял собой комплекс техни­ческих приемов завоевания и удержания власти с помощью силы С удивительной гибкостью он подчинил все программные вопросы этой единственной цели Фашизм пронизывала установка, которая возносила воинственный дух, армейскую дисциплину, жестокость и прямое действие, при этом отвер­гались любые моральные соображения как способствующие ослаблению решимости воли Исходя из таких установок, иде­ологи фашизма утверждали, что сильный всегда берет верх над слабым, более решительный над нерешительным И нако­нец, все зависит от вождя, решениям которого необходимо беспрекословно подчиняться и немедленно выполнять При этом важно отметить, что фашизм как особый обще­ственно-политический феномен невозможен без массовой базы, массовости как таковой Он предполагает полную и безусловную лояльность отдельного человека, общества режи­му, партии и вождю Вождъ-фюрер и массы слиты в нераз­рывном единстве вождь-фюрер зависит от масс в такой же степени, в какой они зависят от него, без него они останутся аморфной толпой, лишенной внешнего представительства, в свою очередь сам вождь-фюрер без масс — ничто В целом фашистский тип человека — это государственный человек, преданный государству и всецело зависящий от него Так, ми­нистр юстиции в фашистском правительстве Италии в 1925 Г А Рокко характеризовал социальное и политическое миро­воззрение фашизма как «интегральную доктрину социально-сти» Нетрудно заметить, что вместо либерально-демократи-ческой формулы — «государство для человека» — предложе­на иная формула — «человек для государства» Все это было призвано обеспечить единство человека и об­щества, государства, партии, слитность всех структур обще­ственного бытия Поскольку не государство существует для людей, а, наоборот, люди существуют для государства,, то от­дельный человек приносится в жертву коллективу. Каждый индивид остается один на один с огромным всесильным ап­паратом принуждения Это, естественно, препятствует свобод­ному проявлению общественных сил Побеждает конформизм, народ превращается в массу Чрезмерная опека государства над своими гражданами наносит непоправимый вред энергии, деятельности и моральному характеру людей Тот, кем посто­янно и настоятельно руководят, в конечном счете отказыва-ется от своей доли самостоятельности и ответственности, ко­торой он обладает Все это существенно снижает или же вов­се устраняет способность к критическому анализу реалий со­временного мира, места своей страны в мире, самого себя в реальном социальном окружении.

В силу своей органической связи с политической борьбой спо­ры фашизма с др идейно-политическими и идеологическими течениями неизменно приобретали политическое содержание Это определяло нетерпимость и непримиримость его привер­женцев к позициям и аргументам оппонентов — представите-лей др течений и направлений, фанатичность в отстаивании собственных позиций и принципов Поэтому вполне объяс­нимы характерные для фашистского сознания крайние схе­матизм и редукционизм, сводящие все и вся к одной-един-ственной идее — истине

Это вело к превратному толкованию всех общественно-политических феноменов и процессов в официальной пропаганде фашистских режимов Был выработан одномерный подход к объяснению окружающего мира по формуле «абсолютно вер­ное против абсолютно ложного», «добро против зла», «свет против тьмы» Середины в таком подходе быть не может Тща­тельно разработан образ врага, чужака, как какого-то недо­человека, ущербного по своей сущности, некоего ненастоя­щего, которого просто не жалко оскорблять, унижать и даже физически уничтожать Такой подход рано или поздно пере­рождается в концепцию крестового похода и манихейский мессианизм, основывающийся на резком и бескомпромисс­ном разделении мира на сферы божественного и дьявольс­кого, проводящий непреодолимую грань между добром и злом При этом неукоснительно действует принцип — «кто не с нами, тот против нас» Исключая возможность какого бы то было компромисса, эта теория заговора не оставляет места для сил, занимающих нейтральную позицию Цемен­тирующим началом выступает идеология, а в качестве сред­ства реализации целей — физическая сила, насилие и террор.



Фацзан


ФАЦЗАН (643, Чанъань (современный Сиань провинции Шэньси) — 712) — ученый монах эпохи Тан, фактический ос­нователь Хуаянь школы, почитавшийся как «третий патриарх» этого течения буддийской мысли Происходил из рода Кан. В 17 лет изучил и начал проповедовать «Аватамсака-сугру» (Хуа янь цзин), затем одно время состоял при Сюаньцзане (602—664) в его переводческой школе, но ушел из-за разно­гласий по вопросам вероучения В 696 Фацзан был пригла­шен в столичный монастырь Тайюаньсы для преподавания «Хуа янь цзина» По приказу императрицы У Цзэтянь (пра­вившей с 690) десять наиболее почитаемых столичных мона­хов провели испытание знаний Фацзан, после чего ему было присвоено официальное звание «первенствуюшего среди доб­родетельных мудрого учителя», так что последующей тради­ции Фацзан известен также как Сяньшоу-даши, или просто Сяньшоу — «первый из мудрецов»

Фацзан много занимался переводами буддийских сутр, но глав­ным его трудом было комментирование «Хуа янь цзина» По преданию, объясняя при дворе У Цзэтянь смысл этой сутры, он часто пользовался аналогиями, привлекая в качестве при­мера стоявшее перед дворцом золотое изображение льва, и записи его разъяснений были позднее собраны в т н «Главах о золотом льве к «Аватамсака-сугре» «Ход его рассуждений таков Изображение льва возникает в результате усилий ис­кусного мастера, что целиком определяется причиной, пото­му и говорится «возникновение по причине» А это означа­ет, что «вид льва» — иллюзия, единственная же реальность — золото (из которого он сделан), лев туг не наличествует, зо­лото — не отсутствует, поэтому их называют по отдельности «материал» (сэ) и «пустая (форма)» (кун) Привлекая ту же аналогию, Фацзан строит оригинальную классификацию ос­новных течений буддизма, которых он насчитывает пять К первому разряду он относит хинаянские школы, где призна­ется, что лев как дхарма, производимая причинностью, по­стоянно возникает и исчезает, поэтому восприятие его «вида» на самом деле невозможно Второй разряд составляют маха-янские школы, где признается, что дхармы, возникающие по причине, не обладают собственной природой и есть абсолют­ная «пустота» Третье по значению место отводится школам тяньтайского направления (см Тяныпай школа), где призна­ется, что, хотя в абсолютном смысле реальна только пустота, это не мешает иллюзорным дхармам тоже «наличествовать», поскольку они причинно связаны с «пустотой» На четвер­той позиции находится чань-буддизм (см Чань школа), ори­ентированный на внезапное «прозрение» адепта, которому т о открывается, что «пустота» и «наличие» (ю) отрицают друг друга и в этом акте взаимоуничтожаются, в результате чего ум освобождается от всех слов и представлений и обретает покой Высшую, пятую ступень в иерархии школ, по Фацза-ну, занимает Хуаянь преодолев все предыдущие ступени зна­ния, ученик оказывается носителем сознания, в котором ус­транены все противоречия, что делает его способным к не­посредственному созерцанию высшей реальности «единого», в которой все тождественно в утрате своей специфической природы Поэтому школа Хуаянь и заслуживает наименова­ния «Всеохватывающего учения, совмещающего все колесни­цы в одной» Фацзан пользовался авторитетом и уважением у современников, многие из которых под его влиянием стремились приобщиться к буддийской мудрости. В частности, в 710 от него получил посвящение в буддисты танский импе­ратор Жуй-цзун. Основные сочинения: «Хуа янь цзин тань сюань цзи» («Объяснения глубоких мест «Аватамсака-cyтры»«), «Хуа янь цзин чжи гуй» («Основное руководство к [изучению] «Аватамсака-сутры»«), «Да чэн ци синь лунь и цзи» («Записи о начальном постижении махаяны»).



Фаустовская культура


ФАУСТОВСКАЯ КУЛЬТУРА -введенный О Шпенглером в «Закате Европы» (1920—22) термин для обозначения западноевропейской культуры — одной из тысячелетних «ми­ровых культур» Рассматривая европейскую культуру в ее про­тивоположности античной — «аполлоновской», статичной, пластичной, символизируемой скульптурностью, телесностью (в этом Шпенглер следует классицистской эстетике Винкелъмана), он видит в ней выражение иной, северной, ментальности, представленной в кельтском и германском эпосе Сим­вол Западной Европы — беспредельное субъективно пережи-ваемое пространство, основная линия развития западной куль­туры — борьба пространства против материи, не пластическое, а музыкальное (динамическое, беспокойное, «имматериализующее») начало Фаустовской душе свойственны обостренное переживание времени, «историческая забота» Высшие достижения западноевропейского духа, камерная музыка кон­трапункт, пейзажная, пространственная живопись, беспредель­ный фон портретов Рембрандта Специфика европейской на­уки — достижение небывалой степени абстракции, логической стройности, «высочайшей трансцендентности форм», чрез­мерно развитая символика (свойство скептического мышле­ния позднего периода) европейская наука идет навстречу са­моуничтожению через утончение интеллекта Современная техника — наследница фаустовского духа, в ней — изобрета­тельский гений, хватка «человека-хищника», жажда господства («Человек и техника», 1932), но вместе с тем трансцендирование человеком себя, условий своего бытия, подвижни­чество, техника для европейца — символическая, душевно-духовная необходимость Все большая эзотеричность западюй техники, бунт «машины» против ее создателя приближают гибель фаустовской культуры, конец ей будет положен эколо­гической либо военной катастрофой, с исчезновением фаус­товской культуры эта техника будет предана забвению



Фатализм


ФАТАЛИЗМ (от лат fatalis — роковой, предопределен­ный) — представление о неизбежности всего происходящего в природе и в жизни человека, исключающее случайность и свободу Фатализм берет начало в мифологическом мировоз­зрении, интуитивном убеждении людей в собственном бес­силии перед лицом сил природы и получает широкое распро­странение в ранних культурах.

В процессе формирования теистических религий, основанных на вере в единое всемогущее божество, идея судьбы уступает место идее промысла, который, хотя и недоступен человечес­кому разумению, является, однако, не безличной предопре­деляющей силой, воплощением воли божества В монотеис­тических религиях фатализм предстает как провиденциализм, основанный на вере во всемогущество и всезнание Бога, ко­торый, создавая мир, заранее предопределил его судьбы, что нашло отражение в исламе (доктрина джабаристов) и хрис­тианстве (августинизм, протестантизм) В классических формах фатализм предстает в античной куль­туре, вырастая из мифологических представлений о роке, гос­подствующем и над простыми смертными, и над героями и богами (ср , напр , Софокл, «Царь Эдип», «Эдип в Колоне») Судьбу нельзя изменить, можно лишь мужественно принять свою участь В трагедии Эсхила «Прометей Прикованный» (105) Прометей говорит:

Ведь я и сам предвидел все грядушее и нет Нежданных бедствий для меня Я должен Свою судьбу переносить легко Нельзя преодолеть необходимость.

В античной философии наиболее последовательно представ­ления о фатализме проявились в стоицизме Стоики отожде­ствляли необходимое и целесообразное, полагая, что все со­бытия в мире предопределены внутренним законом, имма­нентным миру (Логос) Добровольное следование внешней необходимости, по мнению стоиков, является способом из­бежания принуждения, а значит, условием человеческой сво­боды и счастья По словам Сенеки, «желающего судьба ведет, а нежелающего влачит» (Сенека Письмо к Луцилию, 107) Стоя считает нравственным долгом человека сопротивление слепым силам рока, человек в силах выбирать свою нравствен­ную позицию, хотя изменить порядок вещей он не сможет В Средние века христианство враждебно относилось к иде­ям, отрицавшим положение о свободе человеческой воли, без которой была невозможна нравственная ответственность че­ловека перед Богом

В Новое время с фатализмом смыкаются различные формы философского детерминизма Так, Спиноза полагал, что в мире господствует необходимость (см Необходимость и слу­чайность), обусловленная всеобщей причинностью и отсут­ствием случайности В то время как единичные модусы подчиняются внешней причинности, в роли всеобщей причины для всей совокупности модусов выступает непосредственно субстанция, являющаяся причиной и самой себя Вслед за успехами механики в эпоху Просвещения складыва­ется причинно-механическая картина мира, принимающая всеобщую каузальность как неоспоримый закон природы Изначально определенными всей предшествующей цепью при­чинно-следственных связей признаются не только все явления природы, но и поступки людей, равно как и результаты этих поступков Согласно Гольбаху, «во всех своих поступках человек подчиняется необходимости его свобода есть хи­мера» (Здравый смысл М , 1941, с 60) Фатализм нашел своеобразное проявление в теории «вечно­го возвращения» Ф Ницше, восходящей корнями к античной мифологии Для философии и этики 20 в характерно, скорее, обоснование человеческой свободы и ответственности (Н А Бердяев, Ж П Сартр) Поппер видел в историцизме, обосновывающем закономерную неизбежность тех или иных исторических процессов, разновидность фатализма. Т. н. бытовой фатализм представляет собой реакцию человека на свое бессилие перед лицом противостоящего ему мира.



Фарбер


ФАРБЕР (Farber) Марвин (14 декабря 1901, Буффало-1980) — американский философ, ученик Гуссерля Работал и преподавал в Буффало (США) В 1939 стал одним из основа­телей «Международного феноменологического общества» и журнала «Философия и феноменологическое исследование» Выражал несогласие с феноменологией (см Феноменология) Э Гуссергя, в частности с трактовкой проблемы существова­ния мира существование мира, как полагал Фарбер, не есть реальная проблема, но факт, лежащий в основе философско­го мышления в целом Поскольку проблематичным может стать не мир как целое, но та или иная его часть, внимание Фарбера обращается к проблеме методологии, исследуется возможность занятия той или иной конкретной позиции и использования конкретных методов исследования (эмпири­ческого, дескриптивного, феноменологического, материали­стического и т д ) Находился под влиянием марксизма, счи­тал, что философия всегда была чувствительна к социальным проблемам Философы, как правило, защищали существую­щий социальный порядок В социальном контексте рассмат­ривает Фарбер и идею «строгой науки» Гуссерля попытка раз­работать строгую дескрттгивную философскую науку, укоре­ненную в субъективном опыте, сопровождалась ориентацией на сохранение социального порядка в качестве неизменного, благородно звучащие идеалы не предполагали занятия кри­тической позиции по отношению к эксплуатации большей ча­сти человечества Именно в социальном аспекте и должна быть поставлена проблема мира значительно проще сомневаться в существовании физического мира, нежели социального Ра­дикальное сомнение Декарта (и Гуссерля) было, следователь­но, недостаточно радикальным, будучи выражением класси­ческого рационализма, слепого к любым практическим, кон­структивным целям Фарбер обращает внимание на про­тиворечие между претензией феноменологии Гуссерля на универсальность и тем, что в действительности была разра­ботана дескриптивная программа только для одного типа философского исследования Это и не позволило Гуссерлю ре­шить проблему жизненного мира. Между тем для филосо­фии должен быть характерен «методологический плюрализм» Вывод Фарбера чистая феноменология не есть «полная» фи­лософия, она занимается исследованием искусственно выб­ранного типа опыта Необходима более широко понятая — материалистическая — феноменология, обращенная к иссле­дованию социального мира



Фараби


ФАРАБИ Абу Наср Мухаммад Ибн Тархан, ал- (870, Фараб на Сырдарье — 950, Дамаск) (в средневековой Европе извес­тен как Alfarabius или Avennasar) — арабский философ, уче­ный-энциклопедист, один из основоположников арабоязычного перипатетизма. Внес существенный вклад фактически в каждую из областей философии — прежде всего в логику и эпистемологию в ее греческом философском понимании как взаимообусловленном сопряжении логики, метафизики и пси­хологии на основе всеобъемлющего принципа этического ра­ционализма, каковой для ал-Фарабй являлся определяющей ценностью и в трудах по социальной проблематике. Ал-Фа­рабй был крупнейшим авторитетом в астрономии (ему при­надлежит один из первых комментариев к «Альмагесту» Пто­лемея), физике, математике, медицине, истории и теории му­зыки («Большая книга музыки»).

Философское и естественно-научное образование получил в Багдаде и Харране, где продолжалось преемственное по от­ношению к предыдущим этапам изучение греческою фило­софского и научного наследия. Его учителями были Абу Мишр Матта и Йуханна бен Хайлан (христиане-несториа-не) — известнейшие в арабском мире знатоки логики Арис­тотеля, владевшие как греческим, так и арабским языком. Ал-Фарабй был удостоен современниками почетного звания «Второй Учитель», в признание его заслуги как комментато­ра всего «Органона» (включая отвергаемые несторианами ча­сти «Первой» и «Второй» Аналитик) и исследователя «Мета­физики» Аристотеля («Книга букв»). Для методологической установки ал-Фарабй характерно стремление к структуриро­ванию в максимально полном объеме унаследованного и со­временного ему знания (ал-Фарабй принадлежат также ком­ментарии к Платону, Александру Афродисийскому и др ),к рациональной систематизации всего и вся, от Вселенной до основ гражданского общежития.

Как и Аристотеля в древнегреческом культурном мире, ал-Фарабй отличали особые не только диапазон научных и философских интересов, но и стремление к достижению це­лостности. Общие оценки философии ал-Фарабй неодноз­начны и большей частью колеблются между «эклектикой» и «синкретизмом». Лишь немногие исследователи видят в тру­дах ал-Фарабй основания для утверждения тезиса о творче­ском развитии перипатетизма, о новом и первом после арис­тотелевского истинно философском синтезе (М. Калстон, А. X. Касымжанов).

Утверждаемый ал-Фарабй особого рода синтетизм проявил­ся в стремлении сблизить некоторые позиции аристотелизма и неоплатонизма при осознанном понимании их различий и подчеркивании главенства Стагирита. Тяготение к представ­лению материала в единстве и взаимной связи его частей имело своим следствием создание одной из первых в средневековье историко-философских концепций «вечной философии». Но­вой в сравнении с Аристотелем и закономерной в изменив­шейся культурно-исторической обстановке явилась такая осо­бая грань утверждаемого ал-Фарабй синтетизма, как стрем­ление представить «извечную» философию и позднее появив­шуюся «истинную религию» не противоположностями, а вариантами одной истины, излагаемой философией аподиктически и сущностно, религией же — символически и риторически.

Ал Фараби оказал влияние (особенно в сфере логики) на Ибн Сыну, Ибн Баджжу, Ибн Туфаилау Ибн Рушдау а также на Май­монида В процессах становления и эволюции средневековой европейской философии значимыми оказались учения ал-Фарабй о классификации наук, разуме и двойственной ис­тине, а также астрономические и физические воззрения (оп­тика), проникавшие опосредованно через аверроизм и напря­мую через немногие переводы на еврейский и латинский язы­ки Из оригинальных работ ал-Фарабй наиболее известен «Трактат о взглядах жителей добродетельного города». Соч Kitabal Huruf AJfarabi s Book of Letters Beirut, 1969 Философ­ские трактаты Алма-Ата, 1970, Математические трактаты Алма-Ата 1973 Логические трактаты Алма-Ата, 1975, Комментарии к «Альма гесту» Птолемея Алма-Ата, 1975, Историко-философские трактаты Алча Ата, 1985.

Лит Хаируллаев М М Ai-Фараби Эпоха и учение Ташкент, 1975 КасымжановА X Абу Наср аль-Фараби М , 1982, Шаимухамбето­ва Г Б К характеристике онтологических и гносеологических осно­вании восточных перипатетиков (на примере аль-Фараби) — В кн. Рационалистическая традиция и современность Ближний и Сред­ний Восток М , 1990 Hammond R The Philosophy of al Farabiand Its Influence on Medieval Thought N Y, 1947, Mahdi M Al-Farabi and the Foundation of Philosophy — Islamic Philosophy and Mysticism N Y 1981




 

Поиск по сайту