Несмотря на критику Аристотеля и Стратона, а также Эпи­кура, авторитет «Федона» в античности и в Средние века был чрезвычайно велик Аргументы «Федона» воспроизводит Аль­бин, вероятно, его комментирует Аттик (см Средний плато­низм) Многократно ссылается на «Федона» Плотин Вся 13-я глава «Протрептика» Ямвлиха — выдержки из «Федона» До нас дошли комментарии к «Федону» неоплатоников Олим-пиодора и Дамаския В 1156 вместе с «Меноном» «Федон» был переведен на латинский язык Генриком Аристиппом, что, наряду с «Тимеем», явилось основным источником знаком­ства с сочинениями Платона на латинском Западе.

Философия Федорова стоит у истоков русского религиозно-философского ренессанса, определяя многие его темы; пола­гает начало течению ноосферной мысли (русский космизм). Теургическая эстетика Федорова (переход от «искусства по­добий» к творчеству жизни, литургический синтез искусств) оказала воздействие на философско-эстетические искания кон. 19 — нач. 20 в.

В федеративном союзе разграничены функции, права и обя­занности общегосударственных, федеральных и региональ­ных, местных властей Прерогативами центральной государ­ственной власти являются внешние сношения, охрана госу­дарственной территории, создание вооруженных сил и органов правопорядка и руководство ими, эмиссия денежных знаков, управление центральными финансовыми учреждениями, го­сударственным имуществом (к которому обычно относятся федеральные железные и шоссейные дороги, средства связи и пр), формирование федерального бюджета и др общего­сударственные функции

Институциональная структура членов (субъектов) федерации повторяет структуры центральной государственной власти с таким же разделением законодательной, исполнительной и судебной властей, с прерогативами административного управ­ления и законотворчества в пределах собственной террито­рии в рамках федерального законодательства и общей кон­ституции Преимущества такого сочетания централ изованно-го управления с децентрализованным местным самоуправ­лением в сравнении с унитарным подчеркивал еще в 18 в Ш. Л. Монтескье

Необходимое условие федеративной организации — полити­ческая однородность федеративного общества (при возмож­ности и даже неизбежности его классовой дифференциации) Иначе говоря, федеративное государство не может одновре­менно состоять из республиканских, монархических и тем более имперских субъектов. В то же время ни их этнические, ни национальные, ни языковые, ни др. культурно-исторические различия не служат препятствием для образования федерации

Подобно гражданскому обществу, федерация — сообщество равных субъектов, добровольно уступивших часть своей сво­боды центральной и обшей власти государства. Федерализм — исторический компромисс, разрешающий противоречие двух параллельных, но разнонаправленных процессов: создания независимых, т. н. национальных государств и процесс их при­нудительного имперского объединения или поглощения. Пер­вый обычно связывается с формированием национального государства» все государства, включая и имперские (многона­циональные), — «национальны». Точнее принятое во фран­ко-английской традиции наименование «государство-нация». Оно подчеркивает единство этих двух начал, образующих са­мую древнюю, простую и устойчивую конструкцию: одна (по крайней мере преобладающая) нация (племя, «народ»), одна культура, один язык, одна общая история, один хозяйствен­ный уклад и одна политическая система (вождь, правитель, правительство).

Другой процесс — укрупнение самих государств-наций в оже­сточенной борьбе за независимость, присоединение и погло­щение др государств-наций, складывание крупных наций Нового времени и их государственных форм. Процесс исто­рической концентрации власти и институциональной цент­рализации принимал, как правило, характер господства поли­тического центра и подчинения ему периферии, образования континентальных союзных (Германская империя, созданная Бисмарком в кон. 19 в.) либо колониальных (Россия, Авст­ро-Венгрия) империй с заморскими территориями. Острейшим внутренним противоречием второго пути всегда было стрем­ление подавленных или подчиненных государств-наций об­рести самостоятельность: восстановить утраченную государ-ствешюсть или создать ее. Стремление сформировать простые, адаптивные и легко управляемые структуры независимых го­сударств-наций всегда было одной из основных причин рас­пада империй и их окончательного крушения в 20 в. Однако постоянная борьба государств-наций за существова­ние, достойное положение в мире, защиту или расширение своих территорий превращала историю в вечную гоббсовскую «воину всех против всех». В конце концов уже в сер. 19 в. воз­никла мысль о кризисе «национального государства». П.-Ж. Прудом, а затем К. Франтц указывали на опасность «взрыв­чатого соединения» борющихся между собой народов, уси­ленных их государственной организацией, которая позволя­ет им вести междоусобную борьбу. Последующие события и особенно мировые войны 20 в., переросшие в соперничество сверхдержав, перевели этот кризис в тупиковую ситуацию. Федерализм оказался не только компромиссом, позволяющим решить проблемы Внутреннего мира в государствах со слож­ной территориально-национальной структурой, но и значи­тельным, если не решающим средством сохранения целост­ности таких государств, разрешением дилеммы тяжелых кон­фликтов в борьбе за и против выделения государств-наций либо их союзного сосуществования в федерации. Если внут­ри федерации возникают или не устраняются вопросы само­определения входящих в нее субъектов, то это означает, что в ней не сложилось федеративное общество и она может рас­пасться по тем же причинам, по каким распадались империи (пример — СФРЮ). При этом стабильность федеративных го­сударств не определяется ни их национальной разнородность о (пример — 800 лет бесконфликтного существования Швейцарской конфедерации, состоящей из четырех нацио­нальных обшин), ни этническими различиями членов федерации (Россия), ни их экономическими (США) либо историческими различиями (Германия, состояшая из многих еще недавно независимых государств-наций). Устойчивость федерации определяется свободной волей ее субъектов не превра­щатъ какую-либо их специфику в повод для выхода из нее, как это произошло в США во время войны Севера и Юга в 1861—65. Не политическая организация федерации опреде­ляет ее существование, а наличие федеративного общества, коллективные члены которого, подобно гражданам-членам гражданского общества Т. Гоббса, соглашаются и обязуются проявлятъ взаимную лояльность (федеративный «лоялизм»), жигь в мире и согласии в едином общем государстве. Такое общество должно сочетать плюрализм локальных культур, языков, экономических различий, социальных запросов с общими потребностями и процессами развития страны. Важным условием целостности любой федерации служит ре­альное участие ее членов в общегосударственном управлении, не допускающем неравенства федеративных единиц и обра­зований федеративной политической провинции. Однако ге­терогенность федеративного объединения и неравномерность исторического и общественного развития его членов могут позволить какому-либо субъекту отделиться и создать соб-ственную государственность без каких-либо конфликтов. Зак-репленное в международном сознании и праве, в документах ОСН право наций на самоопределение делает подобную си-туацию особенно деликатной, чреватой обвинениями в сепа-ратизме и попытками насильственно удержать сепаратиста (Гражданская война в США в 19 в., напр ). Поэтому федера­тивное государство должно энергично развиваться и быстро эволюционировать, чтобы преимущества федерации явно пре-восходили преимущества независимости (США, ФРГ и др). Но если федерация обеспечивает внутренний мир субъектов федерации, то внешний мир для нее не гарантирован, равно как не гарантирована и ее собственная миролюбивая внешняя политика. Иначе говоря, федерация может унаследовать по-ведение государств-наций, как это и случилось, напр., во вре­мя войн Соединенных штатов Америки с Соединенными штатами Мексики в сер. 19в. Федерализация, т. о., лучший выход из кризисных отношений между взаимозависимыми го-сударствами-нациями, их избавление от внешнеполитических кризисов. Мысль Монтескье о наилучшем социальном и по­литическом устройстве общества была реализована в федеративном устройстве освободившихся во 2-й пол. 18 в. северо-американских колоний Англии. Эта мысль в виде гипотезы о едином бесконфликтном мире была разработана Марсилием Падуанским в 13 в., в кон. 17 в. она представлялась как осу­ществление федеративных отношений между государствами: в формулировке разделения центральных государственных властей Дж. Локк называл наряду с законодательной и ис-полнительной властями власть федеративную, т. е. внешне-политическую. И. Кант расширил это представление до идеи всемирной федерации — основе долгожданного вечного мира междy государствами и народами. Внешний мир превращался во внутренний. Следующим шагом в развитии идеи федера­лизма стало развернувшееся в кон. 2-й мировой войны дви­жение «Федералистов мира», надеявшихся продолжить дело, начатое за сто пятьдесят лет до того американскими федера­листами. Это движение было весьма активно в 40-х гг., не угасало и в последующие десятилетия, но оно отступало перед реально развернувшимся процессом реорганизации междуна­родных отношений и вытеснения интернациональной политической анархии организованным мировым порядком (по явление Организации Объединенных Наций, в структуре и де­ятельности которой есть элементы федеративных отношении). Еще ближе к федеративному союзу подошла европейская ин-теграция В ней явственно обозначилась основа такого со­юза согласие сторон уступить часть своей суверенной свободы общим институтам управления и принять coi ласованно установленные правила взаимоотношений, исключающих кон­фликты

В теории федерализма наметились в 70—80-е гт 20 в новыe гипотезы федерализации мира на основе его регионализации деления на зоны общих интересов, культур, сходных ycлo-вий и уровней жизни и т п . Север—Юг, Восток—Запад (самое общее деление), Ближний Восток, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка и т д , в предположении возможного пе­рехода регионализации в формирование союзных отношений, что и происходит в начальной форме (страны АСЕАН и пр.).

Наиболее законченное выражение фашистская идеология по ­лучила в итальянском фашизме и германском национал-со­циализме, воплотившихся в соответствующих диктаторских политических режимах сначала в Италии, а затем в Германии Между ними располагались переходные или гибридные про фашистские режимы генерала Франко в Испании, Салазара в Португалии, Хорти в Венгрии.

Фашизм отверг все направления общественно-политической мысли, делающие ударение на свободу и равенство людей не зависимо от их национальной и расовой принадлежности, религиозных и политических приверженностей. Лозунг итальянских фашистов «верить, подчиняться, бороться» стал антитезой девизу Французской революции «свобода, равенство братство». Сочетание бесспорной веры и воинственности имело целью трансформировать нацию в постоянно мобилизо­ванную вооруженную силу, призвашгую завоевать, сохранить и расширить власть.

В качестве главного теоретического и аналитического инст­румента трактовки мировой истории в фашистской идеоло­гии использовалась идея нации или национализм, который в германской версии фашизма — в национал-социализме — при­обрел форму расизма. Для него были характерны антимате­риализм, иррационализм, мистицизм и убеждение в том, что сила, воля к власти, слава и престиж составляют могуществен­ные цели и мотивы поведения как отдельного человека, так и наиболее приспособленных к выживанию — в данном слу­чае арийских — народов. Фашисты и национал-социалисты, как в теории, так и на практике, придавая решающую роль политике и идеологии, сохранили частную собственность на средства производства и рыночные механизмы функциони­рования экономики, но оседлав, приручив их. В фашизме было достигнуто слияние крайних форм нацио­нализма с отдельными своеобразно трактуемыми элемента­ми социализма, что и дало основание Гитлеру и его сподвиж­никам говорить о национал-социализме. В Германии расизм и национализм были превращены в универсальные системообразующие установки, определяющие строй действий и мыс­лей всех членов общества. Нация рассматривалась при этом как некий синтез всех без исключения материальных и ду­ховных ценностей, и в таком качестве ей отдавался приори­тет перед отдельным индивидом, группами, слоями, класса­ми. Как утверждал Гитлер, определяющее значение имеет «осуществление волеизъявления нации, ибо только это воле­изъявление может быть исходной точкой для политических выступлений». Чтобы закрепить «чудо германского воскресе­ния», начавшееся в 20-х гг., партия должна, по его утвержде­ниям, объявить безжалостную войну классовым и сословным предрассудкам. В отличие от «буржуазного и марксистско-еврейского мировоззрения», откровенничал Гитлер, идея наци­онал-социалистского «народного государства» оценивает «зна­чение человечества в его базовых расовых терминах». Наибо­лее законченное выражение эта установка нашла в антисе­митизме.

Особенностью фашистской идейно-политической конструк­ции стало отождествление, органическое слияние понятий нации и национального государства, характеристика последне­го как расовой организации. Здесь имел место фактический апофеоз государства. Как утверждал, напр., один из идеоло­гов итальянского фашизма, С. Нунцио, государство является единственным и конечным источником власти. Фашисты от­вергали какие бы то ни было ограничения власти государ­ства. Оно по своей сущности интегрально и тотально, в его рамках нет места частному в отрыве от публичного. Эта идея нашла доктринальное выражение в следующем афоризме Муссолини: «Все внутри государства, ничего вне государства и ничего против государства». Государство рассматривалось как юридическое воплощение нации, наделенное ответственно­стью за определение природы, целей и интересов нации в каж­дый конкретный исторический период. В результате, по спра­ведливому замечанию Р. Фарначчи, фашизм «отождествлял общество с нацией, нацию с государством, экономическую деятельность — с политической деятельностью». Сущностной характеристикой фашизма является ориентация на слитность, тотальное единство всех без исключения сфер жизни в обществе. Это, в частности, проявилось в отрицании фашизмом важнейшего, можно сказать, центрального элемен­та современной западной цивилизации — гражданского об­щества и его институтов. Важным условием утверждения фа­шизма было размывание традиционной социальной страти­фикации, достижение культурной, социальной, нравственной, даже этнонациональной (в теории) однородности путем унич­тожения всех объединений, организаций, классов, сословий, союзов, которые могли бы разнообразить проявления чело­века, служить для него прибежищем и опорой, или полного их подчинения государству. Поэтому неудивительно, что в фашизме практически исчезло разделение между государством и гражданским обществом. Государство доминировало над об­ществом. Более того, и общество, и государство оказываются поглощенными одной-единственной господствующей парти­ей, которая превратилась в осевой институт государственной системы. Партия в свою очередь всецело отождествлялась с ее фюрером, или вождем. Гитлер декларировал: «Партия есть моя частица, а я — часть партии».

В соответствии с этими идеями все без исключения ресурсы страны, будь то материальные, человеческие или интеллек­туальные, были направлены на достижение одной-единствен­ной универсальной цели: установление тысячелетнего рейха в Германии и восстановление величия и славы Рима в Италии Единая универсальная цель обусловливает моноидеоло-гию в виде единой государственной идеологии Все, что не согласовывалось с единомыслием в отношении данной цели, предавалось анафеме и ликвидировалось Первоначально фашизм представлял собой комплекс техни­ческих приемов завоевания и удержания власти с помощью силы С удивительной гибкостью он подчинил все программные вопросы этой единственной цели Фашизм пронизывала установка, которая возносила воинственный дух, армейскую дисциплину, жестокость и прямое действие, при этом отвер­гались любые моральные соображения как способствующие ослаблению решимости воли Исходя из таких установок, иде­ологи фашизма утверждали, что сильный всегда берет верх над слабым, более решительный над нерешительным И нако­нец, все зависит от вождя, решениям которого необходимо беспрекословно подчиняться и немедленно выполнять При этом важно отметить, что фашизм как особый обще­ственно-политический феномен невозможен без массовой базы, массовости как таковой Он предполагает полную и безусловную лояльность отдельного человека, общества режи­му, партии и вождю Вождъ-фюрер и массы слиты в нераз­рывном единстве вождь-фюрер зависит от масс в такой же степени, в какой они зависят от него, без него они останутся аморфной толпой, лишенной внешнего представительства, в свою очередь сам вождь-фюрер без масс — ничто В целом фашистский тип человека — это государственный человек, преданный государству и всецело зависящий от него Так, ми­нистр юстиции в фашистском правительстве Италии в 1925 Г А Рокко характеризовал социальное и политическое миро­воззрение фашизма как «интегральную доктрину социально-сти» Нетрудно заметить, что вместо либерально-демократи-ческой формулы — «государство для человека» — предложе­на иная формула — «человек для государства» Все это было призвано обеспечить единство человека и об­щества, государства, партии, слитность всех структур обще­ственного бытия Поскольку не государство существует для людей, а, наоборот, люди существуют для государства,, то от­дельный человек приносится в жертву коллективу. Каждый индивид остается один на один с огромным всесильным ап­паратом принуждения Это, естественно, препятствует свобод­ному проявлению общественных сил Побеждает конформизм, народ превращается в массу Чрезмерная опека государства над своими гражданами наносит непоправимый вред энергии, деятельности и моральному характеру людей Тот, кем посто­янно и настоятельно руководят, в конечном счете отказыва-ется от своей доли самостоятельности и ответственности, ко­торой он обладает Все это существенно снижает или же вов­се устраняет способность к критическому анализу реалий со­временного мира, места своей страны в мире, самого себя в реальном социальном окружении.

В силу своей органической связи с политической борьбой спо­ры фашизма с др идейно-политическими и идеологическими течениями неизменно приобретали политическое содержание Это определяло нетерпимость и непримиримость его привер­женцев к позициям и аргументам оппонентов — представите-лей др течений и направлений, фанатичность в отстаивании собственных позиций и принципов Поэтому вполне объяс­нимы характерные для фашистского сознания крайние схе­матизм и редукционизм, сводящие все и вся к одной-един-ственной идее — истине

Это вело к превратному толкованию всех общественно-политических феноменов и процессов в официальной пропаганде фашистских режимов Был выработан одномерный подход к объяснению окружающего мира по формуле «абсолютно вер­ное против абсолютно ложного», «добро против зла», «свет против тьмы» Середины в таком подходе быть не может Тща­тельно разработан образ врага, чужака, как какого-то недо­человека, ущербного по своей сущности, некоего ненастоя­щего, которого просто не жалко оскорблять, унижать и даже физически уничтожать Такой подход рано или поздно пере­рождается в концепцию крестового похода и манихейский мессианизм, основывающийся на резком и бескомпромисс­ном разделении мира на сферы божественного и дьявольс­кого, проводящий непреодолимую грань между добром и злом При этом неукоснительно действует принцип — «кто не с нами, тот против нас» Исключая возможность какого бы то было компромисса, эта теория заговора не оставляет места для сил, занимающих нейтральную позицию Цемен­тирующим началом выступает идеология, а в качестве сред­ства реализации целей — физическая сила, насилие и террор.

Фацзан много занимался переводами буддийских сутр, но глав­ным его трудом было комментирование «Хуа янь цзина» По преданию, объясняя при дворе У Цзэтянь смысл этой сутры, он часто пользовался аналогиями, привлекая в качестве при­мера стоявшее перед дворцом золотое изображение льва, и записи его разъяснений были позднее собраны в т н «Главах о золотом льве к «Аватамсака-сугре» «Ход его рассуждений таков Изображение льва возникает в результате усилий ис­кусного мастера, что целиком определяется причиной, пото­му и говорится «возникновение по причине» А это означа­ет, что «вид льва» — иллюзия, единственная же реальность — золото (из которого он сделан), лев туг не наличествует, зо­лото — не отсутствует, поэтому их называют по отдельности «материал» (сэ) и «пустая (форма)» (кун) Привлекая ту же аналогию, Фацзан строит оригинальную классификацию ос­новных течений буддизма, которых он насчитывает пять К первому разряду он относит хинаянские школы, где призна­ется, что лев как дхарма, производимая причинностью, по­стоянно возникает и исчезает, поэтому восприятие его «вида» на самом деле невозможно Второй разряд составляют маха-янские школы, где признается, что дхармы, возникающие по причине, не обладают собственной природой и есть абсолют­ная «пустота» Третье по значению место отводится школам тяньтайского направления (см Тяныпай школа), где призна­ется, что, хотя в абсолютном смысле реальна только пустота, это не мешает иллюзорным дхармам тоже «наличествовать», поскольку они причинно связаны с «пустотой» На четвер­той позиции находится чань-буддизм (см Чань школа), ори­ентированный на внезапное «прозрение» адепта, которому т о открывается, что «пустота» и «наличие» (ю) отрицают друг друга и в этом акте взаимоуничтожаются, в результате чего ум освобождается от всех слов и представлений и обретает покой Высшую, пятую ступень в иерархии школ, по Фацза-ну, занимает Хуаянь преодолев все предыдущие ступени зна­ния, ученик оказывается носителем сознания, в котором ус­транены все противоречия, что делает его способным к не­посредственному созерцанию высшей реальности «единого», в которой все тождественно в утрате своей специфической природы Поэтому школа Хуаянь и заслуживает наименова­ния «Всеохватывающего учения, совмещающего все колесни­цы в одной» Фацзан пользовался авторитетом и уважением у современников, многие из которых под его влиянием стремились приобщиться к буддийской мудрости. В частности, в 710 от него получил посвящение в буддисты танский импе­ратор Жуй-цзун. Основные сочинения: «Хуа янь цзин тань сюань цзи» («Объяснения глубоких мест «Аватамсака-cyтры»«), «Хуа янь цзин чжи гуй» («Основное руководство к [изучению] «Аватамсака-сутры»«), «Да чэн ци синь лунь и цзи» («Записи о начальном постижении махаяны»).

В процессе формирования теистических религий, основанных на вере в единое всемогущее божество, идея судьбы уступает место идее промысла, который, хотя и недоступен человечес­кому разумению, является, однако, не безличной предопре­деляющей силой, воплощением воли божества В монотеис­тических религиях фатализм предстает как провиденциализм, основанный на вере во всемогущество и всезнание Бога, ко­торый, создавая мир, заранее предопределил его судьбы, что нашло отражение в исламе (доктрина джабаристов) и хрис­тианстве (августинизм, протестантизм) В классических формах фатализм предстает в античной куль­туре, вырастая из мифологических представлений о роке, гос­подствующем и над простыми смертными, и над героями и богами (ср , напр , Софокл, «Царь Эдип», «Эдип в Колоне») Судьбу нельзя изменить, можно лишь мужественно принять свою участь В трагедии Эсхила «Прометей Прикованный» (105) Прометей говорит:

Ведь я и сам предвидел все грядушее и нет Нежданных бедствий для меня Я должен Свою судьбу переносить легко Нельзя преодолеть необходимость.

В античной философии наиболее последовательно представ­ления о фатализме проявились в стоицизме Стоики отожде­ствляли необходимое и целесообразное, полагая, что все со­бытия в мире предопределены внутренним законом, имма­нентным миру (Логос) Добровольное следование внешней необходимости, по мнению стоиков, является способом из­бежания принуждения, а значит, условием человеческой сво­боды и счастья По словам Сенеки, «желающего судьба ведет, а нежелающего влачит» (Сенека Письмо к Луцилию, 107) Стоя считает нравственным долгом человека сопротивление слепым силам рока, человек в силах выбирать свою нравствен­ную позицию, хотя изменить порядок вещей он не сможет В Средние века христианство враждебно относилось к иде­ям, отрицавшим положение о свободе человеческой воли, без которой была невозможна нравственная ответственность че­ловека перед Богом

В Новое время с фатализмом смыкаются различные формы философского детерминизма Так, Спиноза полагал, что в мире господствует необходимость (см Необходимость и слу­чайность), обусловленная всеобщей причинностью и отсут­ствием случайности В то время как единичные модусы подчиняются внешней причинности, в роли всеобщей причины для всей совокупности модусов выступает непосредственно субстанция, являющаяся причиной и самой себя Вслед за успехами механики в эпоху Просвещения складыва­ется причинно-механическая картина мира, принимающая всеобщую каузальность как неоспоримый закон природы Изначально определенными всей предшествующей цепью при­чинно-следственных связей признаются не только все явления природы, но и поступки людей, равно как и результаты этих поступков Согласно Гольбаху, «во всех своих поступках человек подчиняется необходимости его свобода есть хи­мера» (Здравый смысл М , 1941, с 60) Фатализм нашел своеобразное проявление в теории «вечно­го возвращения» Ф Ницше, восходящей корнями к античной мифологии Для философии и этики 20 в характерно, скорее, обоснование человеческой свободы и ответственности (Н А Бердяев, Ж П Сартр) Поппер видел в историцизме, обосновывающем закономерную неизбежность тех или иных исторических процессов, разновидность фатализма. Т. н. бытовой фатализм представляет собой реакцию человека на свое бессилие перед лицом противостоящего ему мира.

Философское и естественно-научное образование получил в Багдаде и Харране, где продолжалось преемственное по от­ношению к предыдущим этапам изучение греческою фило­софского и научного наследия. Его учителями были Абу Мишр Матта и Йуханна бен Хайлан (христиане-несториа-не) — известнейшие в арабском мире знатоки логики Арис­тотеля, владевшие как греческим, так и арабским языком. Ал-Фарабй был удостоен современниками почетного звания «Второй Учитель», в признание его заслуги как комментато­ра всего «Органона» (включая отвергаемые несторианами ча­сти «Первой» и «Второй» Аналитик) и исследователя «Мета­физики» Аристотеля («Книга букв»). Для методологической установки ал-Фарабй характерно стремление к структуриро­ванию в максимально полном объеме унаследованного и со­временного ему знания (ал-Фарабй принадлежат также ком­ментарии к Платону, Александру Афродисийскому и др ),к рациональной систематизации всего и вся, от Вселенной до основ гражданского общежития.

Как и Аристотеля в древнегреческом культурном мире, ал-Фарабй отличали особые не только диапазон научных и философских интересов, но и стремление к достижению це­лостности. Общие оценки философии ал-Фарабй неодноз­начны и большей частью колеблются между «эклектикой» и «синкретизмом». Лишь немногие исследователи видят в тру­дах ал-Фарабй основания для утверждения тезиса о творче­ском развитии перипатетизма, о новом и первом после арис­тотелевского истинно философском синтезе (М. Калстон, А. X. Касымжанов).

Утверждаемый ал-Фарабй особого рода синтетизм проявил­ся в стремлении сблизить некоторые позиции аристотелизма и неоплатонизма при осознанном понимании их различий и подчеркивании главенства Стагирита. Тяготение к представ­лению материала в единстве и взаимной связи его частей имело своим следствием создание одной из первых в средневековье историко-философских концепций «вечной философии». Но­вой в сравнении с Аристотелем и закономерной в изменив­шейся культурно-исторической обстановке явилась такая осо­бая грань утверждаемого ал-Фарабй синтетизма, как стрем­ление представить «извечную» философию и позднее появив­шуюся «истинную религию» не противоположностями, а вариантами одной истины, излагаемой философией аподиктически и сущностно, религией же — символически и риторически.

Ал Фараби оказал влияние (особенно в сфере логики) на Ибн Сыну, Ибн Баджжу, Ибн Туфаилау Ибн Рушдау а также на Май­монида В процессах становления и эволюции средневековой европейской философии значимыми оказались учения ал-Фарабй о классификации наук, разуме и двойственной ис­тине, а также астрономические и физические воззрения (оп­тика), проникавшие опосредованно через аверроизм и напря­мую через немногие переводы на еврейский и латинский язы­ки Из оригинальных работ ал-Фарабй наиболее известен «Трактат о взглядах жителей добродетельного города». Соч Kitabal Huruf AJfarabi s Book of Letters Beirut, 1969 Философ­ские трактаты Алма-Ата, 1970, Математические трактаты Алма-Ата 1973 Логические трактаты Алма-Ата, 1975, Комментарии к «Альма гесту» Птолемея Алма-Ата, 1975, Историко-философские трактаты Алча Ата, 1985.

Лит Хаируллаев М М Ai-Фараби Эпоха и учение Ташкент, 1975 КасымжановА X Абу Наср аль-Фараби М , 1982, Шаимухамбето­ва Г Б К характеристике онтологических и гносеологических осно­вании восточных перипатетиков (на примере аль-Фараби) — В кн. Рационалистическая традиция и современность Ближний и Сред­ний Восток М , 1990 Hammond R The Philosophy of al Farabiand Its Influence on Medieval Thought N Y, 1947, Mahdi M Al-Farabi and the Foundation of Philosophy — Islamic Philosophy and Mysticism N Y 1981