Маккхали Госала


МАККХАЛИ ГОСАЛА – Лидер адживников, странствовавший, согласно джаинской «Бхагавати» (гл. 15), шесть лет с основателем джайнизма, но ставший опаснейшим соперником и джаинов, и буддистов. Маккхали построил модель мира в духе законченного детерминизма. Согласно основному фрагменту «Саманнапхала-сутты» (Дигханикая I. 53—54). Он считал, что нет места для действия, энергии и усилия бесчисленных живых существ. Все они являются превращениями Необходимости (см. Нияти-вада), а так же «окружающей среды» (сангати) и «собственной природы» (см. Бхава) из которых второе начало предопределяет их место в общей экологии мира, а третье — индивидуальные характе­ристики. Каждые 8 400 000 мировых периодов все существа автоматически освобождаются от страданий, подобно тому как брошенный моток пряжи разматывается до конца. Мак-кхали построил иерархию живых существ исходя из того, сколькими способностями чувств они обладают, и людей - каждая из ступеней обозначалась цветом (высшие — «бело-белые» — последователи самого Маккхали). На последующую индийскую философию Маккхали оказал влияние как последовательный панпсихист и инициатор натурфилософских калькуляций, а также самой «объемностью» своей системы, включавшей модели механицизма, органицизма и телеологизма. Тем не менее, эти составляющие не были согласованы друг с другом и даже с самими собой (телеологизм при отсутствии целеполагающего начала в мире), наибольшая же логическая лакуна была связана с неразрешимым противоречием между теорией детерминизма и практикой аскетизма.



Маклюэн


МАКЛЮЭН (McLuhan) Херберт Маршалл (21 июля 1911, Эдмонтон, Канада — 31 декабря I960, Торонто) — канадс­кий философ, литературовед, культуролог, первый и самый значительный теоретик электронных средств массовой ком­муникации, одна из наиболее ярких фигур общественной и интеллектуальной жизни США I960— 70-х гг. Выходец из «средних» слоев общества (отец — страховой агент, мать — ак­триса). Первоначально инженер (окончил Манитобский уни­верситет, в 1933 — бакалавр, в 1934 —магистр), а впослед­ствии и филолог по образованию (Кембридж, Тринити Кол­ледж, степень доктора филологии в 1942). Преподавал лите­ратуру в ряде университетов (1936—46), с 1947 — профессор литературы Торонтского университета. В публикациях этого периода Маклюэн сосредотачивается на исследовании твор­чества Г. К. Честертона, Т. С . Элиота, Д. Джойса, Э. Па-) унда и У. Б. Йитса. В 1950-х гг. интересы Маклюэна приобретают междисциплинарный характер. В 1953—55 он становится руководителем семинара по культуре и коммуникациям г. Торонто. Совместно с антропологом Э. Карпентером издает жур­нал «Эксплорейшнз», освещающий проблемы междисципли­нарных гуманитарных исследований. Уже в первой его книге «Механическая невеста. Фольклор индустриального человека («Mechanical Bride. Folklore of Industrial Man», 1951), по­священной проблемам рекламы и ее воздействия на рядового американца, практически была очерчена тематика, централь­ная для всех последующих, принесших ему мировую извест­ность произведений В фокусе его внимания — коммуникационные технологии, являющиеся основополагающими для становления и развития современного массового общества. В I960-х гг. Маклюэн становится одной из звезд американской поп культуры, «пророком из Торонто». В 1963— 79 он воз­главляет созданный им Торонтский Центр культуры и тех­нологии, постоянно читает лекции и курсы в различных уни­верситетах, выступает перед главами ведущих корпорации менеджерами, политиками в периодической печати (особенно известно обширнейшее интервью журналу «Playboy») и на телевидении. Консультирует корпорации, правительство и рели­гиозные круги.

В этот период выходят в свет самые известные, принесшие ему мировую славу книги «галактика Гутенберга» («The Guitеnbеrg Galaxy», 1962), «Понимая медиа: продолжения челове­ка. («Understanding Media The Extension: of Man», 1964), «Медиум — это Послание» («The Medium is the Message», 1967), «Война и мир в глобальной деревне» (war and Peace in the Global Village, 1968), а также ряд менее значительных работ («Hot and Cool». 1963, «Pro and Con», 1966. «Through the vanishing Point», 1968. «Culture is our Business», 1970). В после­дний год жизни Маклюэн попытался обобщить результаты своих исследовании и создать свод «законов медиа». Отчасти эта работа нашла свое отражение в изданной уже его сыном Эриком книге «Законы медиа» («Laws of Media». 1988).

Культурологическая позиция Маклюэна отчетливо представле­на уже в «Галактике Гутенберга», где изобретение печатного прес­са рассматривается в качестве основного условия возникновения нового типа ментальности и общественного устройства, ха­рактерных для индустриальной эпохи. В предшествующие эпо­хи, для которых системообразующими являлись такие технологии коммуникации, как устная речь и письменность, пре­обладал иной «сенсорный баланс», ориентированный на слух (даже в средние века манускрипты обычно зачитывались вслух) тактильность. Массовое распространение печатного слова при­водят к безусловному господству визуального восприятия над всеми иными видами сенсорного опыта, формирует особый тип человеческой индивидуальности, порождающий соответствую­щие общественные отношения, экономический уклад, науку, технику, культуру. В 20 в на смену ему приходят «электричес­кие» (электронные) средства общения, радикально преобразующие всю сферу межчеловеческих коммуникаций в направлении слияния изолированных друг от друга индивидов, наций и рас в единое коммуникационное сообщество. В результате планета превращается в «глобальную деревню». По Маклюэну обыч­ные средства связи и коммуникации являются технологическим «продолжением» (extension) различных человеческих органов. Средства же коммуникации электронного становятся «про­должением» нервной системы человека, технологически расши­ряющим последнюю за пределы органического тела. Подтверждением предвидениям Маклюэна стало бурное развитие информационных технологий, приведшее к возникновению принципиально отличной от прежних средств массовой комму­никации глобальной информационной сети Интернет. Представляя свои идеи, Маклюэн не пренебрегал возможно­стями искусства: его книги зачастую необычны по оформле­нию, яркий и броский коллаж текстовых и визуальных мате­риалов, осуществленный при содействии талантливейших ху­дожников, графиков и фотографов того времени, выступает тут коррелятом синкретичности мироощущения автора, его стиль чрезвычайно образен и метафоричен, предельно доход­чив даже для неискушенного читателя. Религиозная состав­ляющая ею творчества (Маклюэн принял католичество в 1937) отчетливо проявляется в трактовке им феномена коммуни­кационных технологий не как бездушно-механического ар­тефакта, а как Послания, смысл которого человечеству еще только предстоит разгадать.



Макиавелли


МАКИАВЕЛЛИ (Machiavelli) Никколо (3 мая 1469, Фло­ренция — 22 июня 1527, там же) — итальянский политичес­кий писатель, историк, поэт эпохи Возрождения. Происходил из старинной дворянской семьи. В юности освоил латинский язык и свободно читал древних авторов в оригинале. Неза­висимый в своих гражданских симпатиях и политических взгля­дах, Макиавелли не был сторонником Медичи, не стал он и приверженцем Савонаролы. После его падения в 1498 Маки­авелли начал активную политическую деятельность был из­бран секретарем Второй канцелярии, а позже — Совета Де­сяти, ведавшего дипломатией и военными делами. В течение 14 лет он выполнял поручения флорентийского правитель­ства ездил с посольствами в различные итальянские государ­ства Францию и Германию, вел переписку, составлял отчеты и доклады по вопросам текущей политики, о положении дел в Италии и Европе Опыт государственного человека и на­блюдения дипломата, а также изучение античных писателей дали Макиавелли богатый материал при разработке в после­дующем собственных политических и социальных концепции. В 1512 во Флоренции реставрирована власть Медичи, Макиавелли как сторонник республики был отстранен от дел и на год выслан из города. В начале 1513 он по подозрению в за­говоре арестован и подвергнут пытке. Вскоре, однако, был амнистирован и отправлен в свое именьице в Сант'Андреа. Здесь он начал работу над «Рассуждениями о первой декаде Тита Ливия (1531) в конце того же года был создан трактат «Государь» (1532), обессмертивший его имя. Провозглашая в нем в качестве нормы политического действия принцип «цель оправдывает средства, Макиавелли считал при этой, что под­линной целью «нового государя» не может быть частный, су­губо личный интерес, но только «общее благо» и прежде все­го объединение Италии в сильное национальное государство. В «Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия, завершенных, по-видимому в 1516, Макиавелли доказывал преимущества и прочность республиканского образа правления. Здесь же при­мерами из истории Древнего Рима он обосновывал мысль о благотворности социальной борьбы для утверждения народ­ной свободы и могущества государства. Возникновение же са­мого государства, а также права, морали и даже религии он объяснял потребностями защиты людей от враждебных им сил природы и друг от друга, пользой для их совместной жиз­ни. Руководствуясь критерием пользы, с позиций итальянс­кого патриота он подвергал критике католическую ре лигию, не воспитывавшую в людях гражданские доблести и любовь к отечеству), обвинял папство, сделавшее невозможным государственное объединение Италии.

В последующие годы Макиавелли написал поэму «Золотой осел» (1349), «Сказку об архидьяволе Бельфагоре» (1549), комедию «Мандрагора» (1524), трактат «О военном искусстве», «Жизнь Каструччо Кастракани из Лукки» (1532). В 1520 Макиавелли на­чал писать «Историю Флоренции» ( 1 532), положив в ее основу концепцию циклического развития и смены различных государ­ственных форм под влиянием постоянно происходящей борь­бы интересов, конфликтов общественных групп. Долгое время ему не удавалось вернуться к активной политической деятель­ности. Только в 1526 он был привлечен для организации обо­роны Флоренции, которой угрожали войска императора Карла V. Однако его кандидатура на пост канцлера Флорентийской республики весной 1527 была отклонена Большим Советом. Ма­киавелли оказал огромное влияние на последующее развитие социально политической мысли в Европе.



Макарий


MАКАРИЙ (в миру Михаил Петрович Булгаков) , митропо­лит [19 сентября (1 октября) 1816, с Сурково Курской туб — 9(21 ) июня 18S2] — русский богослов и историк Церкви. Учил­ся в Белгородском духовном училище, Курской семинарии, Киевской духовной академии с 1842 переведен в Санкт-Пе­тербургскую духовную академию, где возведен в экстраординарного, а затеи ординарного профессора. После наречения в епископа Винницкого занимал несколько епископских ка­федр, с 1879 митрополит Московский и Коломенский Курс Макария «Введение в православное богословие»(1847) отличается четкой классификацией богословских дисциплин (впер­вые в русском богословии), которые делятся на «предвари­тельные» (или источниковедческие), «составные» (или фундаментальные) и «прикладные» (или вспомогательные). В кур­се «Православно-догматическое богословие» (1849—53) различаются «богословие в теснейшем смысле» (учение о Бо­жественной сущности и атрибутах) и «учение о Боге как Ис­купителе человеков» (Бог в Его отношении к миру).



Майя


МАЙЯ (санскр Maya — иллюзия, видимость) — в индийской религиозно философской традиции особая сила (шакти) и энергия одновременно скрывающая истинную природу ищи и помогающая этому миру проявиться во всем своем мно­гообразии. Первое упоминание о майе содержится в «прашна-упанишаде» (116), где она обозначает одну из божественных сил способною создавать иллюзорные образы. В тради­ции веданты майя впервые появляется в «Мандукья-каринах» Гаудапады; именно здесь майя выступает как принцип, помо­гающий объяснить переход от реального, вечного и недели­мого Брахмана к множественным и преходящим элементам мира. Вместе с тем у гаудапады майя уподоблена иллюзорному сновидению которое омрачает сознание отдельной души, выход за пределы майи рассматривается как «пробуждение» к истинному знанию Концепция майи играет ключевую роль в адвайта-веданте Шанкары. Единственная реальность при­знается здесь за чистым Атманом-Брахманом, лишенным свойств и определений (ниргуна), с точки зрении «высшей истинны» с этим Брахманом никогда ничего не происходило, вселенная же обязана своим появлением грандиозной «кос­мической иллюзии: — майе, которая и создает миражную ка­жимость предметов и многочисленных душ Майя целиком зависят от Брахмана и рассматривается как его «сита», твор­ческая потенция (шакти) Одновременно майя полностью со­впадает с авидьей, т.е. «неведением» — не просто омраченностью отдельного сознания, но единственным способом на­шего восприятия и рассуждения, вивартой (кажимостью), адхьясой (наложением) и т.д. Майя не обладает той же степенью реальности, что высший Брахман, однако она не может счи­таться и полностью нереальной, сама майя, равно как и все­ленная, обязанная ей своим феноменальным существовании, рассматривается в адвайте как «сад-асад-анирвачания», т.е. «не определимая в категориях реального и нереального* В Комментарии на «Брахма сутры» Шанкара выделяет шесть главных свойств майи эта сила «лишена начала» (анади), т. е. не имеет временных границ, она пресекается только истинным знанием (джняна-нивартья) она одновременно действу­ет как «сокрывающая завеса» (аварана) и принцип «дробле­ния» (викшепа) т е. сила, проецирующая все многообразие мира она принципиально «несказуема»(анабхилапья анирвачания) она представляет собой некую положительную сущность (бхава рупа), а не просто голое отрицание высшей реальности наконец ее локусом и опорой (ашрая) являлся одновременно индивидуальная душа и высший Брахман Если для Шанкары было принципиальным отождествление майи и авидьи то позднейшие адвайтисты считали майю скорее он­тологическим и космологическим основанием мира, тогда как авидья для них отражала степень неведения отдельной души Вишишта-адвайта выступает с резкой критикой адвайтистскои версии майи, Рамануджа считает учение Шанхары о майе прямой уступкой буддизму Из «семи возражений» (сапта-ану-папатти) выдвинутых Рамануджей против адвайты главным можно считать как раз вопрос о «вместилище»» (ашрая) и источнике майи Для самого Рамануджи майя " это волшебная и благодатная сила Ишвары благодаря которой он реально творит мир В шиваизме кашмирском майя считается вечной и реальной энергией Шивы, благодаря которой развертыва­ется иерархически организованная лестница сущего Майя по существу персонифицируется здесь в образе Шакти — возлюб­ленной Шивы, которая олицетворяет собой свободное твор­чество Господa, его космическую «игру» (лила).



Майтри


МАЙТРИ (санскр maitri, пали metta — дружба, дружелю­бие) — одна из основных категорий индийского альтруизм Майтри близка добродетели дана (дар, дарение) — щедрос­ти, благотворительности (см Парамиты) считавшиеся важным условием и мирского и духовного преуспеяния начина с самых ранних памятников индийской культуры Уже один из гимнов «Ригведы» напоминает богатых, что следует уде­лять что-то и бедным и уметь пользоваться богатством и только для себя (X 1 17) В «Брихадараньяка-упанишаде» бо­жество грома дает наставление благотворить наряду с пред­писанием контролировать себя и оказывать сострадание дру­гим (V2 3), я «Чхандогъя-упанишаде» щедрость рекоменду­ется наряду с аскезой, невреждением честностью и прав­дивостью (III 17 4) Она же всячески рекомендуете: : Дхармашастрах и дидактических текстах «Махабхараты» В текстах Палийского канона щедрость рассматривается как добродетельный акт; приносящий заслугу (см. Папа - пунья) — первый из группы этих актов, наряда с добродетельным по­ведением (см Шила) и медитацией (Щигха-никая III 218) Од­нако в отличие от названной добродетели, майтри являете: более интровертной, обозначая прежде всего внутреннее рас­положение «практикующего» по отношению к другим живым существам В этом отношении ей ближе каруна — «сострада­ние», но в последней, воспетой в «Бочхичарья-аватаре» Шан-тидэвы (7—8 вв. ) и других произведениях Махаяны, акценти­руется именно «сострадание» к страждущим, в то время как в майтри скорее «со радование» с другими существами Добродель майтри почитается во всех трех основных индий­ских религиях. В «Законах Ману» (VI В) она входит в список основных добродетелей и котором занимает третье место пос­ле изучения Веды и скромности и предшествует вниманию. В «Йога сутрах» (I 33) майтри-дружелюбие названо первым из средств очищения сердца (вместе с состраданием симпа­тической радостью и беспристрастием) По толкованию Вьясы, в отличие от сострадания, которое испытывают по отно­шению к несчастным сорадование обращено к счастливым живым существам, а Вачаспати Мишра уточняет, что маитри — это добросердечность (саухарда), устраняющая следы зависти В «Таттвартхадхигама-сутре» идет первой в списке полезных упражнений для души, следующим за начальным «обетом» - вратой (VII 6) Специально концепция майтри разрабатывалась в буддизме В поучениях Будды она определяется как одно мл средств очищения сердца (Дигха-никая I.251, Самъютта-никая II 265, Ангуттара-никая IV 150) Определение майтри представлено в «Висуддхимагге» Буддхагхосы. Дружелюбие опирается на размышление «Подобно тому я желаю сво­его благополучия и люблю себя, также обстоит дело и с другими, потому пусть они будут счастливы» Маитри — духов-: упражнение, необходимое рати достижения высших не при котором культивируемая благожелательность обращается (в порядке возрастающей сложности ее реализации) на людей дорогих нейтральных недорогих и на врагов. «Воспитывать» же сострадательное сердце — значит желать, чтобы все существа достигли состояния счастья мира и благополучия. Конечная задача — достижение «безграничного дружелюбия» Культивирование данного состояния описывается как процесс длительный и сложный В «Дашабхумике», специально посвященной десяти ступеням совершенства бодхисатвы указывается что бодхистава «пронизывает» всю вселенную своим умом и сорадованием обладая безграничной свободой от ненависти, зависти и враждебности к какому либо живому существу Тем не менее майтри здесь — не цель, но скорее средство достижения высших, «транс этических» состо­яний.



Маймонид


МАЙМОНИД, Рабби Моше бен Маймон (30 марта 1135/38 Кордова — 13 декабря 1204, Фостат вблизи Каира) — средневековый еврейский богослов и философ Родился в се­мье выдающегося ученого раввина рабби Маймона Посте захвата города в 1146 альмохадами семья вынуждена была бежать из Кордовы и провела годы в скитаниях по территории Испании, возможно Южной Франции, Северной Африки (Фее) В 1165 Маймонид, проведя полгода в Акко (в то вре­мя — государство крестоносцев) и посетив Иерусалим и Хев­рон поселился в Египте в г. Фостат (рядом с Каиром) Здесь он провел жизнь, полную трудов, долгое время был руково­дителем еврейской обшины Египта, а также личным врачом правителя Египта Фасада, а некоторое время и Саладина.

Научное наследие Маймонида чрезвычайно обширно и вклю­чает работы по логике, философии, галахе (еврейскому рели­гиозному законодательству), медицине. В них затрагиваются вопросы математики астрономии, психологии, истории и др Пивное философское сочинение — написанный на арабском языке трактат «Путеводитель растерянных» (Далалат аль-Хаирин), наиболее известный в своей ивритскои версии (Морэ Невухим). Однако философская проблематика присутствует почти во всех его сочинениях. Уже в юношеские годы он написал логический трактат «Макала фи-синат аяь-мантик» (ивр. Маамар милот а-хигайон) — «Основные понятия логики», где он дает свою рецепцию логики Аристотеля, воспринятой им в первую очередь от аль-Фараби. Во введениях к его комментарию на Мишну имеется ряд философских фрагментов, в ча­стности «Шмона праким» — посвященное этике и психоло­гии предисловие к трактату Мишны «Авот». В предисловии к главе Хэлех дается первая формулировка принципов Иудаизма (13 догматов). Монументальный 14-томный свод Мишнэ-Тора (Повторение Торы), написанный на иврите, представляет собой систематическое изложение иудаизма как единого учения, он откры­вается «Книгой знания» (Сефер а мада), посвященной воп­росам метафизики, физики, этики, историософии. Философ­ская и религиоведческая проблематика затрагивается и в мно­гочисленных посланиях Маймонида (особенно в < Иеменском послании», «Послании об астрологии», «Послании о воскре­сении мертвых»)

Для философии Маймонида характерно сочетание восточного перипатетизма, безусловного признания библейских проро­честв и талмудического учения о единстве мышления и прак­тического поведения (галахи) Он разделяет науки на три группы теоретические (метафизика и физика), пропедевтичес­кие (математика), практические (этика, управление домом, по­литика) Однако в более поздних его произведениях теорети­ческие науки отождествляются с эзотерическими разделами иудаизма, упоминающимися в Мишне (Хагига, 2,1), метафи­зика — с наукой о «Колеснице» (см. Меркава, Каббала), а фи­зика — с учением о сотворении мира (Маасэ Берешит). Бог как нематериальная первопричина всего сущего не мо­жет иметь положительных определений, его атрибуты носят всецело отрицательный характер. Воздействие Бога на мир осуществляется без посредства каких бы то ни было матери­альных сил. Природные явления определяются сочетанием материи, формы и «лишенности» (последняя присуща мате­рии и является основной причиной изменчивости форм) Со­зданный по образу Бога, человек способен к восприятию умоз­рительного знания через соединение с активным умом Воз­никшее вследствие Грехопадепия воображение, основанное на уподоблении материальным предметам, нарушает изначаль­но присутствующую в человеке способность к чистому по­знанию Знания о Боге не могут передаваться публично, ибо общественная коммуникация основана на уподобления, они могут быть восприняты только индивидуальным усилием разума Аллегорический язык, па котором излагались библейс­кие пророчества, чтобы их могло воспринять общество, от­части способствовал возникновению извращенных антропо­морфных представлений о Боге Маймонид детально иссле­дует язык Библии и приходит к выводу, что большинство выражении, указывавших на Бога, имеет многозначный ха­рактер, но их истинное значение лишено антропоморфизма Маймонид критикует философию калама, и в частности, не называя его прямо, учение Саадии Гаона за попытку постро­ить теологию на основе физики (в т ч на основе учения о сотворении мира) Ни физика Аристотеля, ни даже Библия в силу своего аллегорического языка не могут дать окончатель­ного ответа на вопрос о сотворенности мира. Сам Маймонид склонялся к креационизму исходя из этических аспектов иуда­изма (свобода выбора, ответственность) В этике Маймонид выделяет ступень «мудреца» (хахам), который избегает край­ностей и идет по среднему пути, и ступень «праведника» (ха­сид) который уклоняется от середины и достигает в служе­нии Богу более высокого уровня

Учение Маймонида вызвало острую полемику среди еврейс­ких мыслителей разных эпох В 13 в оно оказало глубокое влияние на латинскую схоластику особенно на Альберта Великого и Фому Аквинского) В 13 — 14 вв оно стало одной из предпосылок возникновения т.н. профетической каббалы рабби Авраама Абулафии.

В Новое время учение Маймонида сыграло важную роль в формировании философии Спинозы и М Мендельсона



Маймон


МАЙМОН (Maimon) Соломон — настоящая фамилия Хсйман (1753 или 1754 Нисвши — 22 ноября 1800 Нидер-Сигерсдорф, Германия) — немецкий философ последователь и ученик Маймонида, в честь которого он изме­нил свою фамилию Критика им философии Канта послу­жила импульсом для развития немецкого идеализма Не при­емля кантовской «вещи-в-себе», которую он называл Unding — ничто, он связывал сознание с деятельностью, со­здающей единство из многообразия чувственно данных и тем самым конструирующей свои объекты. Категории — условия существования всех предметов возможного опыта Ос­новой познания является принцип определяемости, кото­рый заключается в том, что любой объект может стать пред­метом сознания, а любой предикат может стать предметом сознания не сам по себе, а только в соединении с субъек­том. Категории — формы этого двоякого принципа опреде­ляемости. Идеи разума обусловлены продуктивной способ­ностью воображения. Поэтому антиномии, выявленные Кантом, проистекают из несоответствия разума и продук­тивной способности воображения. Идеи даже религиозные, обладают субъективной значимостью. Маймон во многом предвосхитил критику Канта, развернутую И Г Фихте, Шел­лингом н Гегелем.



Майевтика


МАЙЕВТИКА «повивальное искусст­во» — засвидетельствованный у Платона (в диалоге «Теэтет»). Термин философии Сократа, обозначающий метод его философствования, вероятно, восходит к учению исторического Сократа, подтверждением чему может служить реплика о «выкидыше) мысли в комедии Аристофана «Облака» Впоследствии встречается как термин платонической традиции.

Смысл майевтики Сократа — в противопоставлении внешне­го софистического знания и внутреннего философского, ко­торому научить нельзя, но можно открыть в себе самом По­мощником в этом и является Сократ, ремесло которого не учительство (ибо сам он «ничего не знает»), а нечто ироде повивального искусства, которым занималась его мать Фенарета («от меня они ничему не могут научиться просто сами в себе они открывают много прекрасного, если конечно, имели и производят его на свет. Повития же этого виновники — Бог и я» — Платон Теэтет, 150d), отличие лишь в том, что Сократ помогает не рождению ребенка, а рождению мысли и делает это в диалоге с помощью вопросов и ответов «Са­мое же великое в нашем искусстве — то. что мы можем разными способами допытываться, рождает ли мысль юноши ложный призрак или же истинный и полноценный плод» (15ОЬ-с), так что майевтика — это образное выражение для того, что Аристотель иначе называл «индуктивным методом» Сократа и аналитикой понятий.

В дальнейшем майевтика и производное прилагательное «майевтический» используют платоники 1) в школьной классифи­кации платоновских сочинений согласно Альбину и Диогену Лаэртью, к «майевтическому» виду относится диалог «Алкивиад I», 2) позднейшие неоплатоники в комментариях на «майевтическии» диалог «Алкивиад I» (Прокл, Олимпио-дор) трактовали майевтику как переход от незнания к истинному знанию, заключенному в душе («восхождение к мудро­сти») и методологически отличали ее от «эротики» (восхож­дения к красоте ) и «диалектики» («восхождение к благу») (Procl. in Alc , 28. 16—29. 4) а в рамках понимания структуры диалога — отличали маиевтику) oт опровержения и протрептика (Olymp In Alс , 11, 7—9)



Мадхьямака-Карика


«МАДХЬЯМАКА-КАРИКА»— «Коренные строфы о Срединности» — осново­полагающий трактат махаянской школы мадхъямика, созданный во 2 в. Нагарджуной и входящий в канонические буддийские собрания на китайском (си. Трипитака) и тибетс­ком (Данджур) языках. Санскритский текст сохранился только в составе «Прасаннапады» Чандракирти, являющемся комментарием на 447 строф произведения Нагарджуны. Трактат представляет собой руководство по логико-полеми­ческому мастерству, применяя которое монахи-мадхьямики подвергали деструкции философские понятия идейных про­тивников, опровергали их доводы. Каждая глава посвящена опровержению отдельных категорий, как общефилософских (причина и условии, самосущее, время, соединение), так и соб­ственно буддийских (страдание, Будда-татхагата, взаимозави­симое возникновение). Доказывая внутреннюю противоре­чивость, недостоверность и даже абсурдность (прасанга) ар­гументации оппонентов, Нагарджуна в апофагической мане­ре демонстрировал коренные учения и ценности раннем махаяны- 1) во взаимообусловленном мире нет ни одной са­мостоятельной сущности (ни Бога, ни Будды, ни материи, ни другой первопричины), на которую можно было бы опереть­ся, именно поэтому мир пуст (шунья), но и «пустота* пуста. 2) все теоретико-познавательные средства (см. Прамана) не достоверны, абсолютная истина (парамартхика-сатъя) ими не постижима.

Нагарджуна рассуждал так: «Когда останавливаются действия |со знаками] в сфере мышления, тогда перестает быть и то. что ими обозначалось. Ибо подлинная реальность (дхармата) никогда не возникала и никогда не исчезнет, как и нирвана. Все является таким же, все не является таким же, все одновременно является таким же и не таким же неверно, что все одновременно является таким же и не таким же. Таково Учение будд в котором эта реальность характеризуется как то, что вне воображения, вне различения, вне обусловлен­ности, вне иллюзорности, что [дарует] успокоение (гл 18, ст 7—9) Закон будд покоится на двух истинах обусловленной мирским и абсолютной. Те, кто не знают различия меж­ду этими двумя истинами, не знают сокровенной сути Уче­ния будд. Без опоры на обусловленное не достигнуть абсо­лютного, без обретения абсолютною не достигнуть нирваны (гл 24 ст 8—10).

«Мадхъямака-карика» имеет богатую традицию комментиро­вания (сохранились и две версии автокомментария), продол­жающуюся до сих пор в т. ч. на европейских языках.




 

Поиск по сайту