Рази


РАЗИ Абу Бакр Мухаммад Ибн Закарийа, ар- (латинизиров. (Разес/Rhazes); ок. 865 — ок. 925 или 932) — арабо-мусуль­манский философ, ученьш-энциклопедист и врач. О его жиз­ни достоверно известно лишь то, что он родился в Рее (в ок­рестностях современного Тегерана), руководил там клиникой, а затем жил в Багдаде. В автобиографии ар-Рази упоминает о более чем 200 своих сочинениях, посвященных различным естественным и философским наукам (за исключением мате­матики). Из них сохранилось менее трети, в т. ч. ок. 20 не­больших трактатов по философии.

Если в логике ар-Разй следовал за Аристотелем, то в метафи­зике и этике он отдавал предпочтение Платону. Ядром его онтологии является учение о пяти вечных началах: Творце, универсальной душе, первоматерии, времени и пространстве (месте). При этом ар-Разй различал абсолютное и частичное пространство, а также абсолютное и частичное время. По ар-Разй, Творец создал мир по милости к душе, тяготевшей к наслаждениям и желавшей соединиться с материальными формами. Сотворив человека, Бог даровал ему из Своей сущ­ности разум, с помощью которого (через философию) душа может вернуться к горнему, умопостигаемому миру. На этом пути душа проходит через разные этапы перевоплощения. Ар-Разй вошел в историю ислама как самый ярый противник понимания Откровения и пророков в качестве посредников между Богом и человеком. Пророчество, по ар-Разй, излиш­не, поскольку для постижения истины достаточен свет даро­ванного Богом разума. Оно и вредно, ибо приводит к конф­ликтам и войнам между одной группой людей, верующих в свою избранность божественным Откровением, и другой груп­пой, не удостоенной такой милости.



Рази Фахр


РАЗИ Фахр ад-Дин Абу 'Абдаллах, ар- (1149, Рей, Иран — 1209, Герат, Афганистан) — арабо-мусульманский философ, представитель ашаритского калама, видный комментатор Ко­рана. Обучался в Рее религиозным и философским наукам. Находился при дворах гуридских султанов, много путешество­вал по городам Средней Азии. Последние годы ар-Разй про­вел в Герате.

Автор около 100 сочинений, из которых 5 посвящены кора-нической экзегетике, 40 — каламу, 26 — философии, 5 — фик­ху, 7 — арабскому языку и литературе, 7 — медицине, 5 — та­лисманам и геометрии, 2 — истории. Полемизировал с мута-зилитами, ханбалитами, некоторое время — с исмаилитами и особенно каррамитами. Тенденция к сближению калама и арабоязычного перипатетизма прослеживается в комментарии ар-Разй к «Указаниям и наставлениям» Ибн Спны («Шарх ал-Ишарат») и компендиуме к нему («Лубаб ал-Ишарат»), а также в его сочинении по метафизике и физике, построен­ном по модели «Исцеления» («аш-Шифа'») Ибн Сйны, — «ал-Мабахис ал-машрикиййа», равно как и в «Мухассал» — первой в ряду характерных для 13—14 вв. «сумм» по перипа-тезирующему каламу. В монументальном комментарии к Ко­рану — «Мафатйх ал-гайб» (или «ат-Тафсйр ал-кабйр») пред­принял синтез философии и религии в рамках экзегетики. Согласно средневековым источникам, к концу жизни ар-Ра­зй отказался от калама и перешел в суфизм (сохранился текст послания к нему от Ибн 'Арабй, в котором упоминается этот факт).



Развитие социализма


"РАЗВИТИЕ СОЦИАЛИЗМА ОТ УТОПИИ К НА­УКЕ» (Die Entwicklung des Sozialismus von der Utopie zur Wissenschaft) — работа Ф. Энгельса, которая впервые oпуб­ликована в трех номерах французского журнала «La revite socialiste» и в виде отдельной брошюры в 1880 в Париже, нa языке оригинала впервые издана в 1882 в Цюрихе. Представ­ляет собой несколько скорректированные извлечения из кни­ги «Анти-Дюринг» — введения и первых двух глав раздела «Социализм». Сделана по просьбе П. Лафарга для популяри­зации идей научного социализма во Франции. Но уже в 19 в. была переведена на десять языков и получила широкое рас­пространение. Содержательным дополнением к основному тексту является написанное автором введение к английскому изданию 1892.

Идеи социализма появились одновременно с первыми рост­ками капиталистических отношений как теоретическое выра­жение интересов нарождающегося пролетариата. Создатели социалистических учений отрицали социальное неравенство, деление общества на богатых и бедных и стремились «осчас­тливить» человечество, предлагая утопические проекты буду­щего идеального общества, основанного на принципах равенства (см. Равенство социальное) и справедливости. Энгельс особо выделял великих социалистов-утопистов — К. А. де Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна, в работах которых присутство­вали и острая критика буржуазного общества, и гениальные предвосхищения будущего. Они отвергли обещанное просве­тителями «царство разума», которое обернулось царством бур­жуазии. Они критиковали его во имя установления нового «царства разума», но теперь уже на основе социалистических идеалов. Утопический социализм (см. Утопизм социальный) отражал незрелость капиталистических отношений, неразви­тость противоречий между его основными классами — про­летариатом и буржуазией.

С дальнейшим развитием капитализма и борьбы классов по­явилась возможность и потребность поставить социализм на реальную почву, превратить его в научную теорию, которая бы давала пролетариату сознание его собственных интересов и служила ему руководством к действию. Кроме утопическо­го социализма в формировании научного социализма важную роль сыграло обращение к достижениям немецкой класси­ческой философии и в особенности к гегелевской диалекти­ке, материалистическая интерпретация которой открыла пер­спективу трактовки истории как закономерного процесса раз­вития. Теоретический фундамент научного социализма зало­жили два великих открытия К. Маркса — материалистическое понимание истории и теория прибавочной стоимости. Соци­ализм теперь предстал не как случайность, а как необходи­мый продукт развития капиталистического общества и клас­совой борьбы буржуазии и пролетариата, сами условия бытия которого делают осуществление социализма исторической миссией пролетариата. Научный социализм исходил из того, что развитие фундаментального противоречия капитализма между общественным характером производства и частной формой присвоения, проявляющегося в виде антагонизма между пролетариатом и буржуазией и других противоречий этого общества определяет исторические пределы капитали­стической системы. Социализм начинается с превращения средств производства в общественную собственность и уста­новления соответствующего их характеру способа присвоения. Материальные предпосылки для этого переворота создаются высоким развитием производительных сил, делающим излиш­ним существование классов. Конечной целью социализма яв­ляется уничтожение классов, ведущее к отмиранию государ­ства, утверждение контроля людей над их собственными об­щественными отношениями, полное и свободное развитие каждого члена общества. Это будет скачком человечества из царства необходимости в царство свободы. В отличие от уто­пического, научный социализм не рисовал конкретных кар­тин будущего. Он формулировал лишь принципы, на кото­рых оно может основываться.

Маркс назвал работу Энгельса введением в научный социа­лизм. На ее основе в течение многих десятилетий изучались и излагались идеи научного социализма. Не все из них оправ­дались — они также несут на себе печать своего времени.



Развитие


РАЗВИТИЕ — необратимое, поступательное изменение предме­тов духовного и материального мира во времени, понимаемом как линейное и однонаправленное. В древней философии не существовало понятия развития как такового, и прежде всего это было связано с циклическим пониманием времени. Пред­полагалось, что все изменения совершаются с постоянными возвращениями к исходному состоянию и возобновлением движения по кругу. Любая начальная точка движения, т. о., становилась одновременно и его конечной точкой. Такому движению не свойственны ни необратимость, ни поступатель­ность, поэтому оно не может характеризоваться как разви­тие. К циклическому образу движения древние мыслители прибегали с целью вычленить порядок в природном мире (вра­щения небесных светил, смена времен года, биологические циклы) и с целью привнести аналогичный порядок в духов­ный и социальный мир человека. Предполагалось, что все процессы и в природе, и в обществе совершаются по некото­рой единообразной, неизменной программе. В Новое время понятие линейного времени и соответственно понятие развития стали доминирующими, что было свя­зано с утверждением философии, обосновывавшей саму воз­можность научного мышления (Декарт, Спиноза, Лейбниц, Кант, Гегель, Шеллинг, Фихте). Научное мышление предпо­лагает движение мысли от субъекта к все более глубокой сущ­ности предмета, который противостоит субъекту, существует независимо от него. Поэтому знание о нем должно быть мак­симально освобождено от всего субъектного, случайного, свя­занного с личностью ученого, с ситуацией генезиса знания. Содержание научного знания (в идеале) определяется исклю­чительно предметом исследования, именно этим обеспечива­ется его объективность и истинность. Достижения отдельно­го ученого включаются в дедуктивный ряд развития научно­го знания, которое происходит поступательно, прогрессивно, необратимо, причем каждая последующая ступень включает в себя предыдущую в снятом виде. Философское осмысле­ние возможности такого рода движения в наиболее завершен­ной форме дается в философии Гегеля, в его диалектической концепции. Понятие «снятие» является для Гегеля одним из наиболее важных, в нем предполагается, с одной стороны, преодоление, устранение прошлого, а с другой — сохране­ние его как момента более развитого нового целого. В по­зитивизме 19 в., прежде всего у О. Конта, Дж. С. Милля, Г. Спенсера, обосновывается научный подход к изучению про­цесса развития. Вслед за А. Тюрго, М. Кондорсе, К. Сен-Си­моном позитивисты подчеркивают прежде всего прогрессив­ность развития человеческой мысли и общества. Причем за образец берется развитие научного знания, где особенно отчетливо просматриваются такие характеристики раз вития, как поступательность, необратимость, прогрессивность Особен­ности развития науки переносятся и на развитие с общества в целом.

В 19 в, прежде всего благодаря эволюционной теории Ч. Дар­вина, идея развития стала доминирующей и в естествознании Проблема вида лежит в основе теории эволюционного раз­вития Дарвин констатирует факт случайной изменчивости, причины которой остаются неизвестными, но которая дела­ет возможным естественный отбор Вид, реальная стабиль­ность которого не отрицается, может изменяться под давле­нием среды Однако для того, чтобы изменения вида могли произойти, нужен длительный период времени, история Земли должна быть достаточно долгой К моменту oпy6ликования Дарвином «Происхождения видов» (1859) знания времени возникновения Земли и Вселенной были весьма смутными, их возраст определялся где-то в несколько тысяч лет Но гео­логи уже начинали говорить о больших сроках существова­ния Земли, и Дарвин воспользовался этими данными Преж­де всего он опирался на теорию геологической эволюции Ч Лайеля, где Земля была представлена в ее достаточно дли­тельном историческом развитии.

К концу 19 в идея развития (прежде всего в ее эволюционной форме) прочно внедрилась в концепции истории общества, на­учного знания, органического и неорганического мира Осо­бенностью эволюционных концепций 19 в было отсутствие интереса к началу, источнику процесса развития, к проблеме его генезиса В теории Дарвина нет объяснения источника воз­никновения изменений, которые делают возможным есте­ственный отбор В эволюционной геологической теории Лай­еля отсутствует интерес к точке возникновения Земли, глав­ное внимание обращено на факт изменения геологических пластов в ходе исторического развития В истории общества подчеркивается преемственность и традиции, эта история «спи­сывается» с развития научных идей, где их генезис, источник возникновения, творческий акт, связанный с личностью уче­ного, выносится за пределы развития и не анализируется ло­гически Революционные ситуации если и признаки ся как не­который эмпирический факт, то в концепцию развития вклю­чаются в качестве эволюции или как «поглощаемые» эволю­цией путем поиска все новых и новых предшественников, или как убыстренное во много раз эволюционное развита е, или как начало развития, но отодвигаемое в бесконечно далекое про­шлое В области истории науки особенно искусным в деле ло­гического «выравнивания» процесса развития естествознания и исключения из него революций был П Дюгем Такое отсут­ствие потребности в логическом анализе силы, порождающей развитие, сродни понятию силы в механике Ньютона, где сила порождает движение, но рассчитывается только по своему ре­зультату Точно так же творческая сила ума ученого включает­ся в развитие научных идей только своими результат ами, сама по себе она остается за пределами логического анализа, и по­явление биологических изменений создает возможность есте­ственного отбора и возникновения новой линии развития, но генезис новых признаков как таковых не анализируется, ва­жен результат, наличие изменчивости. В 20 в ситуация радикально меняется И в философии, и в естествознании первостепенное значение придается анализу оснований, начал развития В связи с этим тщательному ана­лизу подвергаются революции в истории, прежде всего в ис­тории науки Если раньше то или иное понимание эволюции предопределяло и соответствующее истолкование революции, то теперь наоборот в зависимости от того, как понимается революция, дается та или иная интерпретация эволюцион­ного периода в развитии науки Если в ходе научной револю­ции новая парадигма создается полностью и целиком (Т Кун), то на долю эволюции приходится деятельность нетворчес­кая, реализуемая строго в рамках господствующей парадиг­мы Если в ходе революции возникает лишь проект новой те­ории или научно-исследовательской программы (И Лакатос), то в эволюционный период реализуются заложенные в ней возможности по ее реализации, совершенствованию, и науч­ная деятельность вполне может носить творческий характер. Переосмысление понятий эволюционного развития и рево­люций связано и с трансформациями в понимании времени В экзистенциализме, феноменализме, постпозитивизме тол­кование времени как линейного и поступательного в своем течении отступает на задний план и первостепенное значение приобретает понятие «теперь», включающее в себя и прошлое, и будущее По словам М Хайдеггера, «присутствие «есть» свое прошлое по способу своего бытия, которое всякий раз «сбы­вается» из его будущего» (Хайдеггер М Бытие и время М , 1997, с 20), «сущее в его бытии схвачено как «пребывание», т е оно понято в виду одного определенного модуса време­ни, «настоящего»» (там же, с 25) При таком понимании вре­мени понятие развития как движения от прошлого через на­стоящее к будущему даже в истории отступает на задний план Научное знание (эволюция которого в 19 в служила некото­рой моделью для написания истории общества в целом) во 2-й пол 20 в истолковывается не столько как выстроенное в дедуктивный ряд развития, сколько как образующее неко­торую целостность вместе с социальными, личностными, пси­хологическими, экономическими и прочими моментами в рамках конкретного, индивидуального события Это событие втягивает в свое «теперь», в свое настоящее, как в воронку, и прошлое, и будущее Развитие некоторой научной идеи, в том его понимании, как оно сложилось в 19 в , присутствует в ка­честве одной из составляющих изучаемого события Аналогичные процессы происходят и в биологическом зна­нии Внимание исследователей обращается на факт возник­новения изменений как начала, генезиса любой трансфор­мации видов К середине 20 в создается синтетическая тео­рия (Э Мэйер, Т Добжанский, Г Симпсон), которая в центр своего внимания ставит генетические изменения, мутации Мутационные изменения происходят случайно, непредска­зуемо и, чтобы лучше понять их природу, авторы теории пе­реходят от морфологической концепции вида, основанной на понятии типа, к биологической концепции, основанной на понятии популяции Популяция образуется совокупностью индивидов, живущих в одном и том же месте, в одинаковых условиях внешней среды и способных к воспроизводству Внимание обращается не на линейное воспроизводство пред­ставителей одного и того же вида из поколения в поколение, а на совокупность особей, сосуществующих в рамках популя­ции и способных накопить незначительные, случайные гене­тические изменения, передающиеся по наследству Мутации и изменчивость встречаются в таких популяциях достаточно часто, и при случайности спаривания создается неистощимое генетическое разнообразие, что позволяет говорить о тенден­ции к уникальности каждой особи Линейное развитие во вре­мени как предмет исследования уступает место точке мута­ционного генетического изменения.

В физике и космологии 20 в все более пристальное внима­ние уделяется моменту начала Вселенной Огромное значение имеет установление самого факта расширения Вселенной на базе космологических уравнений Эйнштейна и данных красного смещения в спектрах галактик. Учеными проводят­ся интенсивные исследования, теоретические и эксперимен­тальные, касающиеся первоначального состояния материи. Новые открытия в области физики тесно связаны с космо­логией, прежде всего с исследованием самых ранних этапов эволюции Вселенной. Физики и космологи все ближе подхо­дят к началу Вселенной, наука продвинулась далеко в преде­лы первых двухсот секунд, в течение которых должен был осуществиться синтез водорода, дейтерия, трития и гелия. Как и в истории и биологии, в физике и космологии внимание ис­следователей переключается на начало эволюции, на генезис Вселенной. В отличие от 19в., интерес представляет не столько сам процесс развития, сколько его генезис, причина, источник.

Такого рода тенденции нашли отражение и в синергетике И. Пригожин вводит понятие бифуркаций — точек, вблизи которых в системах наблюдаются значительные флуктуации, изменения; осуществляется переход от равновесных систем к неравновесным, от повторяющегося и общего к уникально­му и специфичному. Вдали от равновесия наблюдаются прс -цессы самоорганизации. «Небольшая флуктуация может по­служить началом эволюции в совершенно новом направле­нии, которое резко изменит все поведение макроскопичес­кой системы» (Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса. М, 1986, с. 56). Внимание в синергетике сосредоточено на точке начала, возникновения, генезиса эволюционного про­цесса, при этом то или иное толкование начала порождает и соответствующее понимание развития.



Развитие


РАЗВИТИЕ — высший тип движения и изменения в при­роде и обществе, связанный с переходом от одного качества, состояния к другому, от старого к новому. Всякое развитие характеризуется специфическими объектами, структурой (ме­ханизмом), источником, формами и направленностью. В соответствии с признанием многообразия форм существо­вания материи и сознания различают развитие неорганичес­кой материи (ее физической и химической форм), органичес­кой материи (ее биологической формы), социальной материи (ее общественно-экономической и политической форм) и со­знания (таких его форм, как наука, мораль, идеология, пра­восознание, религия и др.). Вместе с тем все эти различные типы развития характеризуются рядом существенных общих моментов и признаков касающихся в первую очередь, специ­фики самих развивающихся объектов. Если процесс измене­ния схватывает любые объекты, любые их стороны, то про­цесс развития — далеко не всякое изменение объекта, а лишь то, которое связано с преобразованиями во внутреннем стро­ении объекта, в его структуре, представляющей собой сово­купность функционально связанных друг с другом элемен­тов, отношений и зависимостей. Поэтому в материальном и духовном мире, где все без исключений предметы и явления пребывают в состоянии постоянного движения, изменения, о развитии можно говорить лишь применительно к объектам с тем или иным (простым или сложным) системным строе­нием.

Будучи свойством лишь системных объектов, процесс разви­тия сам отличается определенной структурой (механизмом).

Рассматриваемый с этой точки зрения он представляет собой определенного рода связи между совокупностью составляю­щих системы, участвующих в процессе. Одни из этих составляющих, образующие процесса, отвечающие на вопрос «что раз­вивается?», представляют собой исходный пункт процесса, образующие, отвечающие на вопрос «во что развивается?», — результат процесса. Если механизм развития уподобить сово­купности разновеликих и разнонаправленных сил, то «отре­зок прямой», связывающий исходный пункт с результатом процесса, будет как раз итогом, суммой всех этих сил, крат­чайшим расстоянием, наиболее лаконично выражающим суть происходящих в объекте преобразований, и одновременно вектором, указывающим направление этих преобразований. Условия процесса — это те составляющие объекта, которые обеспечивают превращение исходного пункта в результат, споспешествуя или препятствуя такому превращению. В ка­честве части механизма развития их следует отличать от т. н. конкретно-исторических условий процесса, которые связаны с внешними обстоятельствами «жизни» объекта и определя­ют внешнюю форму протекания развития. Развитие представляет собой не всякое, но лишь т. н. каче­ственное изменение в структуре объекта. Если учесть, что любая структура характеризуется тремя параметрами: коли­чеством ее составляющих; порядком их расположения друг относительно друга (ср., напр., структуры линейные и коль­цевые) и характером зависимостей между ними (ср., напр., структуры с различными типами отношений по линии «гос­подство — подчинение»), то развитие будет означать переход от структуры одного качества (с одним количеством, поряд­ком и типом зависимостей составляющих) к структуре друго­го качества (с иным количеством, порядком и типом зависи­мостей составляющих). Следовательно, процесс развития не совпадает лишь с изменением (ростом или уменьшением) чис­ла элементов структуры объекта и потому не может быть изоб­ражен как движение от структуры с п элементами к структу­ре с п и т элементами. В процессе развития элементы струк­туры могут не только возникать, но и исчезать, так что в определенных границах общее число их может оставаться по­стоянным. Кроме того, качественное изменение структуры, появление в ней новых составляющих может иметь место и без видимого увеличения их количества, напр., за счет изме­нения функций старых элементов, характера отношений меж­ду ними и т. д. Главное же, в силу системного характера раз­вивающегося объекта, —• возникновение или исчезновение в его структуре какого-либо составляющего никогда не равно только количественному изменению, простому прибавлению или вычитанию «одного», но ведет к возникновению мно­жества новых связей и зависимостей, к преобразованию ста­рых и т. д., т. е. сопровождается более или менее серьезным субстанциональным и/или функциональным преобразованием всей массы составляющих внутри системы в целом. Структуры объекта в исходном и результирующем пунктах развития суть определенные состояния развивающегося объ­екта, ограниченные во времени, т. е. исторические состояния. Стало быть, процесс развития, взятый с точки зрения его ме­ханизма в целом, есть ряд исторических состояний объекта в их переходах от одного к другому, от предшествующего к пос­ледующему. Это означает, что развитие протекает во време­ни. Вместе с тем оно не тождественно понятию «ход време­ни». И потому, что в определенных границах течение време­ни может не сопровождаться качественными изменениями в объекте (ср. ситуации, когда «время остановилось»), и пото­му, что в одни и те же промежутки времени различные объек­ты могут проходить в своем развитии неодинаковые «рассто­яния». Иными словами, развитие того или иного объекта яв­ляется функцией не объективного хода времени как такового но жизнедеятельности самого объекта. В отличие от движе­ния, изменения, которые могут вызываться действием и вне­шних по отношению к движущемуся объекту сил, развитие представляет собой самодвижение объекта — имманентный процесс, источник которого заключен в самом развивающемся объекте. Согласно гегелевской и марксистской философии развитие является продуктом борьбы противоположностей борьбы новых и старых составляющих объекта и являет со­бой процесс преодоления, «снятия» одних противоречий и их замещения иными, новыми.

Процессы развития характеризуются большим разнообрази­ем конкретных видов и форм. Это обусловлено как различ­ной общей природой развивающихся объектов (напр., био­логической и социальной), так и большей или меньшей сложностью их строения. В частности, развитие может приобретать форму превращения одного объекта в другой (ср. переход политической системы общества от тоталитаризма к демок­ратии), дифференциации объекта (ср. процесс дивергенции биологии), подчинения одного объекта другим (ср. процесс ассимиляции в истории культуры) и т. д. На предельно высо­ком уровне генерализации среди всех процессов развития тра­диционно различают две взаимосвязанные друг с другом фор­мы: эволюцию и революцию. Первая — это медленные, по­степенные, нередко скрытые от глаз изменения в структуре объекта; вторые — внезапные, резкие, скачкообразные изме­нения. При этом, согласно тому же традиционному понима­нию вещей, эволюция нередко подготавливает революцию, ведет к ней и завершается ею; а революция, напротив, сме­няется новыми эволюционными изменениями. Вместе с тем недостаточность данной дихотомии вполне очевидна. Во вся­ком случае в нее не вписывается новейший опыт историчес­ких преобразований в России. В этой связи названные фор­мы развития должны быть дополнены, по-видимому, еще од­ной, отмечающей качественные изменение не просто струк­туры объекта, но самой его глубинной природы, его сути. В жизни общества — это смена исторических цивилизаций, дли­тельные процессы изменений, включающие в себя как эво­люционные, так и революционные формы и потому не могу­щие быть приравнены ни к тем, ни к другим как таковым. Наконец, всякое развитие имеет ту или иную направленность Переход от одного состояния объекта к другому не есть бес­конечное повторение пройденного, не есть движение по кругу хотя исторически позднейшие этапы в жизни объекта, как правило, включают в себя немало моментов, присущих пред­шествующим этапам. По своему доминирующему вектору раз­витие может совпадать с поступательным движением к более развитому и совершенному состоянию объекта или с движе­нием в противоположном направлении. В этом смысле гово­рят о прогрессивном и регрессивном развитии объекта, или о восходящей и нисходящей линиях его развития. Согласно гос­подствующим в философии представлениям, развитие мате­рии и сознания, взятое в целом, представляет собой беско­нечное движение по восходящей спирали, движение хотя и противоречивое, включающее в себя отступления, возвраще­ния назад, но в принципе отличающееся все же скорее про­грессивной направленностью — идет от форм простых к фор­мам сложным, от систем низших, примитивных к системам высшим, высокоорганизованным. Вместе с тем некоторые философские школы не разделяют подобных взглядов, про­тивопоставляя им идеи исторического круговорота (А. Тойн-би) или эсхатологическую картину «конца мира» (О. Хаксли). Идея развития находит свое выражение в принципе историз­ма и в этой связи является одной из центральных идей в ис­тории философии, естествознания и обществоведения.



Рдхакришнан


РАДХАКРИШНАН (Radhakrishnan) Сарвепалли (5 сентяб­ря 1888, Тирутани — 17 апреля 1975, Мадрас) — индийский философ и историк философии, общественный деятель, пре­зидент Республики Индия (1962—67). Создатель философс­кой системы «вечной религии», или «религии духа» претен­дующей на статус универсальной. Во многом следовал фило­софской системе веданта, разделяя ее положение о единстве всего сущего. Считал, что идея Бога априорна и присуща лю­бому человеку, а все религии суть равноценные пути к Богу. В следовании универсальным нравственным нормам видел сред­ство достижения человечеством нравственного и духовного совершенства. Выполнил комментированные переводы с сан­скрита важнейших памятников религиозно-философской мысли Индии («Брахма-сутры» Бадараяны, Упанишады, «Бха­гавадгита», «Дхаммапада»).



Радлов


РАДЛОВ Эрнест Леопольдович (20 ноября 1854, Петер­бург — 28 декабря 1928, Ленинград) — историк философии Окончил историко-филологический факультет Петербургско­го университета, учился в Берлинском и Лейпцигском уни­верситетах, но главным своим учителем считал Вл С Со­ловьева Работал в Петербургской Публичной библиотеке заведующим философским отделом, с 1917 по 1924 был ее директором В 1921—22 — председатель Философского об­щества при Петроградском университете С 1920 — член-кор­респондент Российской Академии наук Редактировал фило­софский отдел в «Энциклопедическом словаре» Брокгауза и Ефрона, был автором «Философского словаря» (СПб, 1904) Перевел на русский язык «Этику» Аристотеля (СПб, 1887), под его редакцией вышел новый русский перевод «Феноме­нологии духа» Гегеля (1913). Совместно с Н О Лосским редактировал непериодическое издание «Новые идеи в фило­софии» (в 1912—14 вышло 17 выпусков). В 1920-е п. участво­вал в работе над изданием «Полного собрания творений Пла­тона». В различные годы преподавал философию в Александрдровском лицее, Училище правоведения, на Высших женс­ких курсах. Большую известность получил его «Очерк истории русской философии» (СПб., 1912). Отличительными чертами русской философии считал преимущественный интерес к эти­ческим вопросам и стремление к объективному.



Радклифф-Браун


РАДКЛИФФ-БРАУН (Radcliffe-Braun) Алфред Реджиналд (17января 1881, Бирмингем— 24октября 1955, Лондон)-английский этнограф, создатель социальной антропологии, изучающей примитивные общества при помощи структурно-функционального анализа Теоретические корни социальной антропологии уходят в социологическую теорию Э Дюркгейма и эволюционизм Г Спенсера В своих полевых исследованиях Радклифф-Браун основное внимание уделял изучению семей­но-родственных отношений и социальных институтов в не­больших племенных обществах Согласно ему, культура - это один из аспектов социальной жизни, поэтому изучение ее яв­ляется частью социальной антропологии Все виды соци­альных феноменов — мораль, право, этикет, религия, эконо­мика, образование, язык и др — должны исследоваться в их отношении к социальной структуре, под которой он пони­мал совокупность социальных отношений, сконцентрирован­ных в социальных институтах как «сгустке» социальных норм. Социальная структура как целое может быть исследована толь­ко в процессе ее функционирования, т е через наблюдение социальной активности ее участников Объяснение достиг­нуто, когда показано, какой функциональный вклад вносит каждая часть системы в существование и сохранение опреде­ленного типа социальной структуры Исследуя социальные функции культурных и социальных феноменов, Радклифф-Браун подчеркивал их связь с требованиями общества, а не отдельных индивидов с их потребностями, как это имело ме­сто у Б Малиновского Особое значение Радклифф Браун придавал социальной интеграции и социальному равновесию Он не отвергал идею социального детерминизма, подчерки­вая, что ценности и интересы детерминируют социальные от­ношения, т е социальную структуру.



Радищев


РАДИЩЕВ Александр Николаевич [20(31) августа 1749, Москва — 12(24) сентября 1802, Петербург] — русский писа­тель, философ В 1766—71 учился на юридическом факуль­тете Лейпцигского университета В 1790 издал книгу «Путе­шествие из Петербурга в Москву» (в личной типографии, не­большим тиражом), в которой было критически изображено «чудище» — социально-экономический и политический строй России (крепостное право, самодержавие) В книге шла речь и о том, что церковь и деспотизм служат одной цели и гнетут общество первая сковывает рассудок людей, второй подчи ­няет себе их волю Сам Радищев в мировоззренческом плане придерживался материалистически ориентированного деизма, отождествлял Бога с природой Радищев не отрицал значи­мости общественных реформ, но сомневался в том, что пра­вящие верхи пойдут на них Освобождение, по его мнению, может последовать снизу, от самой тяжести порабощения После выхода книги в свет Радищев был арестован и заклк­чен в Петропавловскую крепость Екатерина II посчитала, что Радищев — бунтовщик хуже Пугачева Она нашла также, что идеи, изложенные в его произведении, противны закону Бо­жию, Священному Писанию, христианству вообще и право­славию в частности Смертный приговор, вынесенный пала­той уголовного суда и утвержденный Сенатом, императрица заменила на десятилетнюю ссылку в Илимск, где Радищев находился в 1792—96 Там им был написан философский трак­тат «О человеке, о его смертности и бессмертии» В 1797—1801 Радищев жил под надзором в дер Немцове (близ Мало­ярославца) В 1801 возвращен в Петербург, но, участвуя в ко­миссии по составлению законов, вновь навлек на себя недо­вольство и кончил жизнь самоубийством, приняв яд.



Радикализм


РАДИКАЛИЗМ (от позднелат. radicalis— коренной, лат. radix — корень) — буквально бескомпромиссное стремление идти до конца, добиваться коренных изменений и наиболее полных результатов в любой преобразовательной деятельно­сти. Термин возник в Англии в конце 18 в. и затем, уже в 19 в. получил распространение в континентальной Европе и обо­значал социальную и политико-философскую мысль, ориен­тированную на общественные, политические, экономические и культурные преобразования и соответствующую реформа­торскую практику. В эпоху промышленного переворота и бур­жуазных антифеодальных сациальных революций радикализм выступил в качестве альтернативного варианта эволюционного общественного развития, который прочно утвердился в со­циальной и политической мысли и политической практике Европы и др. частей света 19 и большей части 20 в Радика­лизм оказался гораздо более серьезным ответом на Француз­скую революцию конца 18 в., чем традиционализм (А. Рос­мини и др.), консерватизм (Э. Берк и др.), клерикально-мо­нархический авторитаризм {Ж. де Местр, Л. де Бонаkьд и др.) или прямая политическая реакция Священного союза. Ради­кализм стал альтернативой не только революции, ю и всем этим формам реакции на нее. Исторический процесс наибо­лее развитых частей мира, включая и Россию, на протяже­нии более двухсот лет определяли и продолжают определять конкуренция, чередование и взаимодействие этих двух начал — платоновского, революционного (и утопического) пути и аристотелевского — пути постоянных, но постепенных преоб­разований. Именно движение, получившее наименование «ра­дикализм», позволило создать также новый тип динамичес­кой социальной стабилизации в условиях ускоренных массо­вых экономических, политических, культурных, научно-тех­нических процессов и высокую антикризисную адаптацию общества.

Появление радикализма, так же как и революций 18—19 вв., было подготовлено Просвещением с его новыми требовани­ями к человеку, его сознанию и общественному бытию, с тре­бованиями промышленного развития, с экспансией индиви­дуализма, борьбой против монархического авторитаризма (на родине радикализма, в Англии, дополнительно с освободи­тельным движением в американских колониях). Основные идеи английского радикализма формировались под влиянием утилитаризма И. Бентама и Дж. С. Милля и конкретизиро­вались в требованиях ограничения королевской власти, в про­граммах судебных реформ, реализации фундаментальной бен-тамовской концепции общего блага как критерия любого по­литического действия, всеобщего избирательного права, спо­собного обеспечить политический суверенитет народа и его представительство в парламенте.

Во Франции периодов реставрации, правления Луи-Филиппа и «либеральной империи» Наполеона III движение радикализ­ма объединило всех подлинных республиканцев, бывших «яко­бинцев» и потенциальных жертв политических преследова­ний, боровшихся за демократизацию общества и либерализа­цию политического режима. Итальянские радикалы двух раз­ных направлений — республиканского во главе с А. Бертани и монархического, вдохновляемого идеями национального освобождения Дж. Мадзини и К. Каттанео, вели такую же, общую для всего европейского радикализма, борьбу за поли­тический и социальный прогресс: налоговые реформы, вве­дение всеобщего, бесплатного и светского начального обра­зования, полное невмешательство церкви в политику и т. д. Несмотря на структурную и организационную слабость, ев­ропейский радикализм повсеместно выступал в роли идеоло­гического и культурного фермента социальных преобразова­ний. Разобщенные группировки радикалов объединялись вок­руг виднейших общественных деятелей, определявших про­грессивную политическую культуру своих стран. В Англии центром притяжения радикально-мыслящих деятелей были в начале 19 в. журнал «Вестминстерское ревю», а с 1816 — «Еженедельное политическое обозрение» У. Коббетта, рефор­маторы — Э. Чедвик, Дж. Проупп, Ф. Плейс, Дж. Хьюм, Дж. Ф. Ребек; во Франции такими притягательными личнос­тями были Л. Гамбетта, Ж. Клемансо, П. Пеллетон, Ш. Фло­кэ и др. Аналогичным образом радикальные реформаторы группировались в России — вокруг журнала «Современник», вокруг инициаторов земских, судебных, школьных и др. ре­форм. Тем не менее вплоть до конца 19 в. радикалам не уда­лось ни в одной стране объединиться и создать собственные политические партии. Сотрудничество английских радикалов с вигами и тори, либералами и консерваторами завершилось в 1900 их слиянием с партией лейбористов; только в 1901 раз­розненные группы французских радикалов после первых по­пыток обособиться в 1883—85 объединились в Республиканскую радикальную и радикал-социалистическую партию, ко­торая неоднократно становилась правящей партий в 1-й пол. 20 в В 1904 в Италии возникла монархическая партия ради­калов Все основные социальные, культурные и политичес­кие преобразования 19—20 вв достигнуты не в ходе револю­ций, а усилиями радикальных реформаторов Революции, как правило, прокламируют реформы и в лучшем случае готовят для них условия, реально же их осуществляют реформаторы в борьбе за социальный прогресс Это можно проследить на примере проведения коренных реформ в Англии, за которые шла долгая парламентская борьба реформа избирательного права (1832), отмена запрещения рабочих организаций, со­здание основ общественного здравоохранения, системы все­общего начального обучения (1840), либерализация колони­альной политики (1832), новая избирательная реформа Диз­раэли (1867) и др. Аналогичным образом проходили преоб­разования в других странах.

В 20 в функции радикализма в значительной мере продол­жали осуществлять социал-демократические, социалистичес­кие и другие левые, неолиберальные, а также и современные неоконсервативные партии и движения. Особый тип радикализма — революционный радикализм, ори­вотированный на преодоление любых препятствий с при­менением насилия, характеризующийся нетерпимостью и жертвенностью Радикализм такого рода имеет давнюю по­литическую и идеологическую историю борьбы за власть, тер­ритории и идеи, включая религиозную и этническую нетер­пимость.




 

Поиск по сайту