Европа и Человечество

| Under: Е |

«ЕВРОПА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО» - работа Н. С. Тру­бецкого, вышедшая в 1920 в Софии (переиздана: Трубецкой Н. С. История. Культура. Язык. М., 1995) и послужившая стимулом к возникновению евразийства. Основные идеи ра­боты сложились у Трубецкого еще в 1909—10. Выступая про­тив идола «общечеловеческой цивилизации», Трубецкой счи­тает, что европейская культура есть культура романо-германского этноса, который в своих целях выдает ее за культуру как таковую, за вершину эволюционного процесса. Под эту чисто идеологическую конструкцию подводится «якобы на­учный фундамент», ради опоры на авторитет науки. Трубец­кой стремится доказать невозможность научного подхода к миру ценностей. Идеология европоцентризма внушает неромано-германским народам чувство собственной второсортности, раскалывает их национально-культурное единство, порождая слой людей, подобных русским «западникам». Пафос творчества сменяется пафосом подражательства, что по­буждает с вечным опозданием воспроизводить этапы разви­тия европейских народов, нарушая естественный ритм раз­вития и истощая энергию народа. Европеизация является «безусловным злом», выражающим захватные стремления романо-германских народов. Свержению ига европейской цивилизации может способствовать только революция в со­знании интеллигенции неромано-германских народов. Сущ­ностью такого переворота должно стать осознание относи­тельности того, что ранее казалось безусловным: ценностей европейской цивилизации. Это должно быть проведено «с безжалостным радикализмом».

Специально русская проблематика в данной работе не ак­центировалась, но, откликаясь на книгу, П. Н. Савицкий за­метил, что само ее появление есть симптом выхода на миро­вую арену культуры, равновеликой европейской. Бросить вы­зов европейской культуре и помочь другим народам осво­бодиться от ее ига оказалась способна только культура евразийская. И именно взаимоотношениям Европы и Евра­зии он призвал уделить первостепенное внимание, что и осу­ществили евразийцы. Позднее Трубецкой сожалел, что евра­зийцы сузили и провинциализировали его первоначальную проблематику.

Даоань

| Under: Д |

ДАОАНЬ (314—385) —буддийский мыслитель и религи­озный деятель, монах эпохи Цзинь. Уроженец современ­ной провинции Хэбэй, происходил из рода Вэй. Покинув дом в 12 лет, он сначала поступил в учение к Фотучэну (232—348), а затем в течение 15 лет проповедовал буддизм в Сянъяне. В 379 на него обратил внимание один из то­гдашних правителей по имени Фу Цзянь и забрал его с собой в Чанъань, где Даоань стал настоятелем монастыря Учунсы с несколькими тысячами обитателей. Здесь он частично перевел ранние буддийские тексты «Агама-сутр» («Ахань-цзин») и составил первый в истории китайского буддизма список переводной литературы «Цзун ли чжун цзин му лу» («Упорядоченный каталог множества сутр»). Одно из предложений Даоаня —присваивать всем буддий­ским монахам фамилию Ши по родовому имени Будды Шакьямуни (кит. Шицзямуни), что должно было повысить престиж учения в глазах ориентированных на родовые ценности китайцев. Составил монастырский устав «Сэн ни гуй фань» («Образцовые правила для монахов и мона­хинь»), в котором регламентировался порядок трапезы, общежития и послушаний, чтения канона и проповеди. Всю жизнь занимаясь изучением праджняпарамитской ли­тературы (см. Праджняпарамиты сутры), Даоань положил начало одному из течений «высшей мудрости», известному как школа «укоренения в неявленном» (бэнь у цзун). Его учение предполагало углубленную созерцательную практи­ку, ведущую к слиянию с космической изначальностью, что он и называл «укоренением». Некоторые исследова­тели считают, что в учении Даоаня чувствуется влияние даосизма. Основные сочинения: «Гуан цзань чжэ чжун цзе» («Разъяснение о приведении в согласие толкований к Панчавимшатисахасрика-сутре») и «Фан гуан бо же си и чжунь» («О разъяснении неясностей в Испускающей сияние праджняпарамита сутре»).

Дао дэ Цзин

| Under: Д |

«ДАО ДЭ ЦЗИН» («Канон дао и дэ») — памятник древ­некитайской мысли, авторство которого традицией припи­сывается патриарху философствующих в даосском стиле — Лао-цзы. «Дао дэ цзин» —один из немногих бесспорно аутентичных памятников древнекитайской мысли, что по­дтверждено археологическими находками в районе Маван-дуй (провинция Хунань). Обнаруженные здесь в 1973 две версии текста памятника, записанные на шелку, датируют­ся соответственно рубежом 3—2 в. до н. э. и 194—180 до н. э. «Дао дэ цзин» —самое известное в мире произведение традиционной китайской культуры. Для западного созна­ния содержание «Дао дэ цзина» особенно актуализирова­лось в 1960-е гг., когда он был прочитан как универсаль­ный манифест «антисистемных» (анархических) настро­ений, призывающий к решительному разрыву с навязыва­емой индивиду «репрессивной» культурой. При этом то, что под «культурой» (вэнь) подразумевалась конфуциан­ская мораль и ее адекватное символическое представле­ние—нормативный ритуал (ли-благопристойность), оказа­лось не столь важным. Антиконфуцианский пафос даосов экстраполировался на все общественные условности, а в призывах возвратиться к простым и естественным отношениям условной деревенской идиллии («Дао дэ цзин», 80) легко опознавался китайский вариант руссоизма и вытекающих из него романтических устремлений, ре­ализовавшихся в движении хиппи, массовом «паломниче­стве» в страны Востока, увлечении психоделиками и т. д. «Утопическая» тема действительно присуща «Дао дэ цзи-ну», что, вероятно, делало его и в самом Китае на протяже­нии веков исключительно привлекательным как для раз­личного рода социальных реформаторов и мятежников, так и для склонных к затворничеству и интроспекции поэтов, художников и философов. В нем находили глубо­кое содержание натурфилософы и алхимики, а фигура его «титульного» автора, Лао-цзы, приобрела необычайную популярность в т. н. «народной религии» Китая в качестве едва ли не основного объекта поклонения.

Гаос Хосе

| Under: Г |

ГAOC (Gaos) Xoce (26 декабря 1900, Тихон —1969, ко)—испанский философ, последователь идей ЛГ. Ь и-Гассета. Ректор Мадридского yHHBepoHTeta ( В 1939 эмигрировал в Мексику, ставшую для него родиной. Основные работы: «Философия философии история философии», «Две идей философии», «Испано риканская мысль», «Мексиканская философия наших дней». Главный предмет исследования— природно -философского знания, соотношение универсализма филосо как вида умственной деятельности и порождение ее опрей деленными обстоятельствами. Опираясь на идеи «перспективизма» Ортеги, утверждал, что природа мировой сущности такова, что всегда предстает перед человеком в неделенной «перспективе», зависящей от его точки видения иира. Рассматривая реальность мира как совокупность множества реальностей-«перспёктив», признавал право­мерность каждого мировидения и, следовательно, право­мерность стольких философских истин, сколько существу­ет философствующих субъектов. Философская истина по­нимается им как личная истина философа, размышляю­щего о мире в определенных обстоятельствах. Каждая философия для Гаоса есть автобиография ее создателя, его «личная исповедь». Так утверждалось многоголосие фило­софии, но терялся смьгсл понятия объективной истины. Эти идем Гаоса воспринимались в Мексике как утвержде­ние права на самостоятельное осмысление проблем нацио­нального бытия и способствовали усилению интереса мек­сиканских философов к оригинальности своей философии как самостоятельного способа освоения латиноамерикан­ского исторического опыта, подчеркивалось избирательное отношение мексиканских мыслителей к идеям европей­ской философии и адаптация последних к особенностям местной культуры.

Гармония сфер

| Under: Г |

ГАРМОНИЯ СФЕР, музыка сфер—античное учение о музыкальном звучании планет (в т. ч. Солнца и Луны и планетных «сфер») в рамках геоцентрических представ­лений Евдокса, Птолемея и др. (астрономия до Евдокса не знала сфер, ПлатОн говорит о «кругах», Аристотель—про­сто о звучании «светил»)' и — шире—о музыкально-мате­матическом устройстве космоса, характерное для пифаго­рейской и платонической традиции. В латинских, в т. ч. средневековых, текстах употребляется также термин harmonda (musica) caeli (mundi) — «гармония (музыка) неба (или мира)».

В древнегреческую философию учение о гармонии сфер было введено Пифагором, но впервые засвидетельствовано для «пифагорейцев» (5 в. до н. э.) Аристотелем («О небе» II 9, 290b 12слл), где оно подвергнуто критике, косвенно направленной против Платона (ср. также «Метафизика» 982 b 32: пифагорейцы считали всю Вселенную «гармонией и числом»-). В изложении Аристотеля «скорости (светил), измеренные по расстояниям, относятся между собой так же, как тоны, консонирующйх интервалов», и поэтому «звучание, издаваемое светилами при движении по кругу, образует гармонию» (т. с. звукоряд в одну октаву: в пифа-горейеком употреблении сам термин йрцоМа означал ок­таву). Согласно Александру Афродиеийскому, высота тона пропорциональна скорости светила; по Цицерону (De re publica 6, 18), самый высокий тон астральной гаммы при­надлежит сфере неподвижных звезд, самый низкий— Луне. Адаптация гармонии сфер в эсхатологическом мифе об Эре в 10-й книге «Государства» Платона (617 Ъ, ср. также 530 d и «Кратил» 405с) предопределила долгую жизнь, идеи гармонии сфер и ее необычайный успех на исходе античности и в Средние века. Согласно гипотезе Д. Бернета —В. Кранца, в древнейшем варианте (у самого Пифагора) речь шла только о трех сферах—звезд (включая планеты), Луны и Солнца, соот­носившихся с тремя интервалами: квартой (3: 4), квинтой (2:3) и октавой (1: 2), тем самым вся музыкально-математическая сущность космоса сполна выражалась тетракти--: дой. В древнем пифагореизме гармония сфер служила «доказательством» сокровенной числовой природы мира и имела глубокий этический, эстетический и эсхатблотический смысл, поскольку «душа» тоже мыслилась как «гар­мония», изоморфная гармонии космоса, земная лира была точным «отображением» небесной, игра на ней —приоб­щением к гармонии Вселенной и приготовлением к воз­вращению на астральную прародину; музыка производила в душе катарсис и являлась медициной духа (согласно пифагорейскому преданию, непосредственно слышать гар­монию сфер мог только Пифагор, остальные не различают ее «занеимением контрастирующей с ней тишины»). Гармония сфер входила в более широкий круг концепций «космической музыки», не обязательно связанной с астро­номией. От нее следует отличать корреляцию четырех то­нов тетрахорда (четырехструнной лиры) и четырёх элемент шов (Боэций, «О музыке» 1, 20) или «пифагорейскую» теорию музыки времен года в изложении Аристида Квин-тилиана (III 19 р. 119, 15 W.-I.): весна образует кварту по отношению к осени, квинту по отношению к зиме, октаву по отношению к лету и т. д. Сходные концепции засвиде­тельствованы для древневосточных традиций, в частности «халдейской» (Plut., De an. ргосг. 31), египетской (Diod. I, 16, 1) и особенно китайской (ср., напр., соответствие пяти нот китайской гаммы «пяти элементам» и временам года). Благодаря оживлению идеи гармонии сфер в неопифагореизме и неоплатонизме и гл. о. через посредство Августина, Макробия и Боэция пифагорейско-платоновское космоло­гическое понимание музыки подчинило себе всю средневековую и западноевропейскую музыкальную эстетику. Параллельно — благодаря включению гармонии сфер в систему Птолемея — идея музыки сфер продолжала жить в астрономии и астрологической традиции вплоть до Но­вого времени («Гармония мира» Кеплера, 1619, и др.). Представление о гармонии сфер имели успех у поэтов всех веков —от Скифина Теосского до Шекспира («Венециан-1 ский купец» V, 1), Гёте (Пролог к «Фаусту»), романтиков и «звездного хора» А. А. Блока.

Вальтер Сен-викторский

| Under: В |

ВАЛЬТЕР СЕН-ВИКТОРСКИЙ (Gualterus de Sancto Victore) (?)— средневековый теолог, представитель Сен-Викторской школы. Приор парижского аббатства Сен-Виктор (с 1173). Основное сочинение—полемический тра­ктат «Против четырех лабиринтов Франции» (1177 или 1178), направленный против Абеляра, Петра Ломбардского, Петра из Пуатье и Гильберта Порретанского, которые, «вдохновляясь только аристотелевским духом, со схоласти­ческой легковесностью рассуждали о невыразимых тайнах св. Троицы и воплощения». В своем опровержении учений названных схоластов уделял особое внимание разоблаче­нию их «христологического нигилизма», отрицавшего суб­станциальность человеческой природы Христа. Основной метод критики—чисто формальное сопоставление не слишком точных цитат, а зачастую и тенденциозно состав­ленных парафраз из сочинений «новых еретиков» с посту­латами католического вероучения, основанными на выска­зываниях отцов Церкви и более поздних ортодоксальных богословов. Гневные обвинения в адрес «еретиков», к ко­торым Вальтер относил и Иоанна Дамаскина, дополнялись выпадами против языческих философов (Аристотеля, Се­неки и др.). Для памфлета Вальтера Сен-Викторского ха­рактерны пристрастность оценок, небрежность референ­ций и откровенный плагиат. Непримиримость его по от­ношению к диалектическим новациям схоластов отражала негативную реакцию консервативных клерикальных кру­гов на итоги теологической кодификации 12 в.